Книга Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2, страница 12 – Наталья Бутырская

В последний момент мама все же удержалась и не назвала семью Лю, но и сынок, и его мать ясно поняли ее намек.

— Это только моя ошибка, уважаемая матушка, — сидя за столом, поклонилась Лю Цзинь-ши, — не вините Ли Жуя, вините свою бестолковую невестку.

Я допила чай, ощущая бесконечную усталость. В доме отца мне было тяжелее, чем за его стенами. Я словно находилась на войне: в меня летели стрелы упреков, били мечи притворной жалости и повсюду поджидал враг.

Ли Жуй, желая смягчить обстановку, заговорил о прочитанном сегодня отрывке из «Канона документов». Он спросил у моего отца, верно ли понимает смысл, заложенный в нем, и как до́лжно применять его в жизни. Племянник всегда прибегал к этому способу отвлечь отца от дурных мыслей. Нельзя сказать, что папа не осознавал его намерений, но это было лучше, чем продолжать пустые склоки.

После ужина мне передали, что отец просил прийти к нему в покои. Мое сердце забилось сильнее. Может, он решил прислушаться к словам госпожи Лю и ее сына? Или появились новости о сватах? Может, болтовня Ши Хэ всё же была основана не на пустых домыслах?

Я вошла в отцовский кабинет и остановилась в нескольких шагах от стола, не зная, чего ждать. Папа постарел за эти два года, и виной тому была я. Кто бы мог подумать, что дочь правого министра в восемнадцать лет останется не просватанной? Конечно, папа переживал за меня. К тому же он не слепец и знает, какая участь меня ждет в этом поместье под властью Ли Жуя.

— Ялань, — тяжело начал отец, не поднимая глаз от стола с бумагами, — я не вмешивался в твои дела с того самого дня, как поверил в твой сон: не лез с советами по Павильону небесной глазури, не запрещал ездить в Крысиный угол, не принуждал к неугодному браку, оборвал все торговые дела с семьей Сюэ и отстранил Сюэ Кана от должности левого министра.

— Недостойная дочь благодарна отцу за его мудрость и терпение, — поклонилась я.

— Не нужно, — он махнул рукой, — не нужно этих церемоний. Я понимаю, что ты уже не маленькая девочка, чтобы радостно бегать вокруг и размахивать лентами, как прежде, но ты все еще моя Лань-Лань.

— Да, отец.

— Я и сейчас не хочу вмешиваться. Моя дочь намного мудрее и прозорливее, чем я полагал, и не нуждается в отцовских советах. Поэтому я прошу тебя — только прошу — больше не ездить в Крысиный угол.

Я вспыхнула от гнева. Неужели слова этой низкородной женщины достигли ушей моего отца?

— Дело не в Цзинь и не в Жуе. Сегодня император соизволил дать намек, что некоторые слухи проникли даже во дворец и что ему неприятны разговоры о недостойном поведении дочери правого министра. Он похвалил твои благие намерения, но осудил пренебрежение правилами приличия.

Меня охватила бессильная ярость. Почему? За что? Эти люди только начали мне доверять, начали выстраивать свои жизни с учетом моих приездов, начали выводить детей и рассказывать о своих бедах. По щекам покатились слезы, я с силой провела ладонями по щекам, стирая их.

— Да, отец, — ответила я. И как только голос не дрогнул?

— Но так как ты уже несешь определенную ответственность за тех людей, я получил от императора разрешение на строительство в том районе. Можешь построить там благотворительную столовую, оплачивать ее расходы и кормить хоть весь Крысиный угол, но чужими руками.