Книга Дом на краю земли, страница 50 – Кейт Андерсенн

— Отчего же не спеть.

— Так, как мудрая Луди, никто не споет.

— А славные рыцари пусть покажут, на что горазды.

— Или пусть дракон их сожрет.

— Пока мужиков нет, самое веселье! Давай, драконью!

Женщины со смешками начали растаскивать табуреты и столы, чтоб освободить пространство для дикой пляски. Сейчас они все казались немного ведьмами, а они с Тайгом будто случайно забрели на шабаш…

Попробуй скажи такое на исповеди — сразу еретиком объявлять можно… Эдмунд потер заросший подбородок жесткой ладонью, взял флейту, проверил отсутствие трещин, заглянул в один конец, в другой… Не преподнесет ли неожиданностей?

— А не сыграешь, сасанах, — неожиданно ткнула пальцем миссис Падди ему почитай в грудь, наклонилась, обдавая пивным духом, сузила красные глазки (даже они были красными у этой семейки!) — уедешь из Дулайна навсегда и корову свою нам вернешь.

Эдмунд усмехнулся: два сапога пара. Помнится, так же и с Рыжим Падди все случилось.

— Миссис Падди, вы достойно своего мужа заключаете сделки, — протянул он заводиле вражеской стороны раскрытую ладонь. — По рукам. А коли сыграю — вы станете пускать меня на порог и привечать как дорогого гостя.

Женщины расхохотались, кто-то выкрикнул даже «молодец сасанах!», «а мне он нравится!».

— Попрошу наши руки разнять! — крикнула миссис Падди, стискивая его ладонь.

Элоди разбила первой, а затем сверкнула глазами:

— Вы не знаете, на что соглашаетесь, доктор.

— Мудрая Луди, — вернул Эдмунд ей тот-самый-взгляд-от-которого-бросает-в-пот, — но ведь и вы тоже не знаете меня.

Мойра уселась прямо на стол, свесила ноги в съехавших дырявых чулках и заявила громче всех:

— А я вот верю в доктора! Даю два фартинга, что он вас всех уделает, Грания!

И под ошалелые взгляды звякнула монетками о годами отполированную грубую столешницу. Тишина тут же взорвалась яростными ставками в ответ. Мойра принимала и ставила крестики прямо на столешнице.

Не сказать, что Эдмунд был удивлен. Вряд ли на заднем дворе кто-то еще стоит при котле. Взял пробу свирели. Ровный звук, воздух идет легко. Поладим.

— На вас ставят, доктор, — тихо сообщила Элоди, толкнув его коленом — тем самым, что прятала под лавкой.

Как незнакомцу. Ну что же. Игра началась, вызов принят, кровь бурлит.

— А вы тоже поставите?

Скрипач Тайг только сокрушенно покачал головой, подтягивая колки. Мойра, Грания Падди и прочие заканчивали крикливые ставки.

Элоди пожала плечом, насмешливо фыркнула:

— Может быть.

— Если я выиграю, вы спляшете. Если проиграю…

— То вы уедете, — быстро ответила ведьма и, снова опустив глазки долу, встала, едва не спихнув его с табуретки уверенным шагом к очагу.

Что, простите⁈. Статная ведунья приосанилась еще пуще, вновь смешливо глянула на него, имевшего несчастье повстречаться на ее пути, деловито кивнула Тайгу (равнодушная ведьма! после всего — «уедете»⁈.) и скрипка понеслась, и на первой же фразе, не дав разобрать мелодию, Элоди вступила своим неземным голоском:

На обрыве морском есть зал из древних камней,

По стене вьется плющ. Внутри сотня свечей.

Там дева живет, с косой черной, как ночь,

Улыбнется гостям, и дух твой вылетит прочь.

Это было определенно про нее. Хотя никакие и не черные как ночь, но древние камни, обрыв над морем, свечи… И колдовская улыбка, что вышибает дух.