Книга Дом на краю земли, страница 42 – Кейт Андерсенн

И никакие тори не страшны. Когда мы вспоминаем наконец, кем были. Кем не должны быть. Кто есть на самом деле.

Когда она отдернула занавеску, чтобы взглянуть на того, кто вдруг разбил это страшное заклятье, из плотной пелены облаков вырвался яркий луч солнца и скользнул следом за ней. Как предвестник новой жизни, такой невозможной и неожиданно желанной.

* * *

Эдмунд не был готов ко встрече с потусторонним. Но по эту сторону занавески обнаружилась лишь бледная Элоди Моро.

— Элоди, — он даже схватил ее за руку, — что это… что это было?

Она не поняла. Всхлипнула будто. Посмотрела тепло.

— Вы о чем, Эдмунд?..

— Кто такие призрачные всадники?

Элоди насмешливо наморщила носик, а потом, шелестя несносным платьем, подошла к алтарю с по-прежнему бессознательным тори. Коснулась лба. Дышит… компас мерцает…

— Как он?

Вот же… ведьма! Издевается над его перепугом. Да и сам хорош. Просто луч света скользнул, когда она заходила, вот компас и отозвался.

— Сердится на отрезанную ногу, — передернул плечами Хейл, подошел к культе, разматывая осторожно повязку. Надо сменить. — Там солнце вышло?

— Я бы тоже сердилась… Да, вышло. Дождь закончился.

Вот и объяснение всему. Или половине всего. Рана кровоточила, но не критично.

Она присела в углу, подобрала Бесенка, начала гладить.

— Мой отец любил говорить, что не стоит судить о том, чего не знаем. Я не знаю, как оно работает, Эдмунд. Ни свет, ни призрачные всадники. И просто принимаю с уважением. Ваша работа мне иногда тоже кажется магией.

— Скажете тоже, — усмехнулся он. — Но постойте — ваш… отец⁈

— Ну да, что странного. Как у всех людей, у меня есть отец.

Ага! Таки людей. Эдмунд ухмыльнулся.

— Вы не упоминали о нем прежде.

— Как-то повода не было, знаете ли…

Элоди снова кололась. Но как же ей это шло. Не меньше платья. Эдмунд потянулся к инструментам. Стоило зашить вот этот разрез.

— Он жив? Почему вы не вернулись к нему?

Элоди фыркнула.

— Как? Я француженка, Эдмунд, о том нельзя в Англии или Ирландии заявлять открыто. У меня не было денег. Все, что я могла — стать той, кем стала… Да и отец был яростно против моей поездки за Бастьеном. Мы разругались. Как же я вернусь?.. Словно доказательство его правоты.

Пф! Эдмунд даже, кажется, издал этот звук вслух. И Элоди ощетинилась еще пуще.

— И из-за такой мелочи вы оставили его в неведении, что живы, Элоди? А что ваш брат?

— Это не мелочь! — вмиг вспыхнула ведьма и вскочила, не выпуская из рук котенка. — Это… это честь, гордость… вам не понять. И, вообще, Эдмунд, вы знаете, что вы лечите тори?

— Отчего же не понять. Но семью стоит беречь не меньше, чем честь и гордость, Элоди. Подайте-ка мне нож. Кто такой тори?

Она распыхтелась, но подала. И даже собрала его волосы на затылке, как ночью во время операции. От того стало как-то тепло и уютно, несмотря на все ведьминские выбрыки.

— Повстанцы, что пытаются извести английских лендлордов. Жгут дома, стекла выбивают.

Значит, повстанец. Такие, как Оуэн и выбили стекла в его «Забияке». Как же он устал… А еще надо навестить раненых, подоить Ромашку. Поесть наконец. Поймать коня и добраться до дома.

Но и ее оставлять не хочется.

Эдмунд осторожно обрезал край нити и кивнул.

— Знаю.

— И?..

— Ничего. Переживем как-нибудь.

Встретился с ней взглядом. В ее глазах плескалась тревога.