Онлайн книга «Дом на краю земли»
|
— Сейчас вытащу, — рассмеялась на его радость и осадила: — на кассуле. Я ж на свадьбу Мойрин обещала. Проверила в холодном углу печи кадку с остатками фасоли — всю ночь замачивалась. Набухла, нежная будет. Пересыпала в котелок. Сварить отдельно, а уж потом томить в печи сутки, переложив слоями с утиным конфи, свиным окороком и травами. — Но до свадьбы еще два дня! — ужаснулся Эдмон. — Хорошая кухня требует времени и терпения. Если бы ты при дворе был поваром, а не доктором, милый мой Эдмон, ты бы это знал. Ну, не будь как Бесенок, не корчь такие рожицы! Дам тебе попробовать кусочек, так уж и быть. Эдмон сгрузил саквояж у стола, размял уставшие плечи. Потянул носом — в открытую дверь влетел влажный аромат нагретой травы. Голос океана он уже научился не замечать. Странно представить, что где-то существует полная тишина, без этих отголосков его вечности… И чайки «крякают» наперебой, мешая свои крики с галками на крыше. — Бесенок не умеет строить таких рожиц, как я. Куда полезла? Он поймал ее на дороге в подпол. Элоди хотела было заупрямиться — с ее беременностью у Эдмона случился очередной долгосрочный приступ заботы, и раз она даже рассердилась и сказала, что боится — так пусть запирает в башне Дунагоре! Доктор Хейл окстился, но ненадолго. Так что теперь оставалось махнуть на него, безнадежного, рукой. А уж если ей снилось что!.. Тогда его собственные кошмары, от которых его спасали только ее песни, не значили ничего. Вазой бы на полочку поставил. Такой, что у маркизов всяких на специальных тумбах для красоты. Но Элоди ведь не ваза! Только Эдмон положил ладонь ей на живот с такой солнечной улыбкой. Такую теплую сквозь платье. И столько в нем любви. Что как ругаться? — Наша дочка будет петь так же волшебно, как и ее красавица-мать. — Дочка?.. — расхохоталась. — Что-то ты обрастаешь предчувствиями, Эдмон! И кто из нас двоих — ведьма? Потянулась его коротко поцеловать. Эдмон подхватил ее за талию. — Назовем ее Маргарет? Ну, я все же дольмену зять, не просто кто-нибудь… Он осекся: с улицы было слышно, как подъезжает и останавливается у «Забияки» повозка. — Верно, это Эй вернулся! — обрадовалась Элоди, выскользнула из объятий доктора и побежала встречать. С повозки Эя неловко слезал богато разодетый седой господин, определенно француз… — Все достал, Эль! — помахал посылкой, завернутой в тряпицу, о’Бриан. — И еще смотри, кого тебе привез. Что-то смутное зашевелилось в сердце, такое… каменное. И не до Авиценны стало, едва приезжий француз обернулся. Потому что она поняла. Он тоже растерянно застыл, глотая ртом воздух. Мсье Жан-Батист Моро, тулузский парфюмер. Бледный, в морщинах, такой… такой родной, со слезами, побежавшими из опустившихся уголков глаз. — Папá⁈. — неожиданно громко всхлипнула Эль, и они одновременно бросились навстречу друг другу. * * * Эпилог Она не понимает, что делает. У нее в голове нет ни одной здравой мысли. Дорама «Вера», 2012. * * * К нам он пришел в соли волн седых: Спесь стоптана и башмаки. У очага уселся один, Монетку бросил: «Хлеба неси». Старик налил ему горькой, кивнул: «Садись, парень, кости согрей». На скамейке кривой моряку Улыбнулось крушенье надежд. Чайки с пронзительными криками кружат над ленивыми волнами. Мама говорит, что океан — это просто табун морских лошадей. Так вот сегодня они совсем покладистые, сонно хлещут себя хвостами по бокам на мирном выпасе у берега. Как старушка Дейзи отгоняет кусачих мух. Стоит у развалин ведьминого дома, жует плющ и смотрит в душу, хлопая длинными ресницами. |