Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 73 – Алиса Лаврова

Иду вперед, освещая дорогу фонарем. Острые камни хрустят под ногами, оставляя белые царапины на подошвах. Температура продолжает падать. Дыхание начинает виднеться в воздухе тонкими облачками пара.

Холод пробирает не просто до костей — он забирается в душу, в самые потаенные уголки сознания. Змей прав, здесь что-то не так. Чувство знакомое, но из-за отвлекающего сияния красных камней не могу сосредоточиться на нем.

— Дара, подожди! — окрик Рольфа звучит встревоженно.

Он остановился в нескольких шагах от входа в пещеру, его лицо напряжено.

— Что-то не так.

Но я уже не слышу его предупреждений. Что-то тянет меня к светящейся стене, приказывает приближаться. Ноги движутся сами собой, словно я марионетка в чужих руках.

Трогаю пальцами поверхность породы и чувствую вибрацию, пронизывающую камень насквозь. Она идет из глубины, из самого сердца земли. Ритмичная, как сердцебиение чудовищного зверя.

Иду вдоль стены, завороженная открывающимся богатством. Змей внутри меня разрывается от ярости, но его голос становится все более далеким. Что-то заглушает его предупреждения, замещает его влияние своим собственным.

— Возьми их! — шепчет чужой голос в голове. — Возьми все! Ты достойна этого богатства! Ты заслужила его!

Не осознавая в полной мере происходящего, поднимаю кирку высоко над головой. Сила, впитанная из припрятанных камней, течет по венам, усиливает удар во много раз.

Кирка врезается в породу с силой молнии. Камень раскалывается, обнажая внутренности жилы. Красные тирсы сыплются к ногам, как капли застывшей крови.

Дрожащими пальцами собираю сверкающие камни и высыпаю их в мешок на поясе, больше ни на что не обращая внимания. Мир сужается до размера горстки самоцветов. Все остальное — голос Рольфа, рычание Змея, скрип расходящейся породы — растворяется в ошлушительном шуме бездонной силы.

Бью в стену снова и снова, высекая искры. Каждый удар приносит новые камни, каждый камень усиливает жадность. Дыхание становится хриплым, руки покрываются кровавыми мозолями, но я не могу остановиться.

И тогда происходит то, чего я не ожидала.

Кирка пробивает не просто породу — она вскрывает что-то скрытое, запретное. Из глубины стены вырывается холод, который заставляет кровь стынуть в жилах.

Боль — ослепительная, всепоглощающая — пронзает каждую клеточку тела раскаленной иглой. Линии на шее вспыхивают огнем, словно по ним пустили электрический ток. Мир окрашивается в красный цвет, но не цвет камней, а цвет крови, цвет смерти.

Падаю на колени так резко, что каменная крошка впивается в кожу сквозь грубую ткань.. Мир качается, плывет, распадается на осколки.

Линии на моем теле пылают болезненным светом, розовое сияние пробивается сквозь грубую ткань робы. Облик Дары начинает таять — черты расплываются, текут, как воск под пламенем свечи.

И тут я вижу, как розовое сияние выплескивается из меня, вырывается яростной лентой чистой энергии.

В стене появляется чудовищных размеров трещина, и сквозь нее я вижу то, что заставляет душу сжаться в ледяной комок. То, что не видела до этого, ослепленная сиянием сотен красных камней.

Черные тирсы. Огромная жила черных камней, которые не светят, а поглощают свет с неистовой яростью. Камни, от одного вида которых хочется кричать и бежать без оглядки.