Книга Смотреть нельзя трогать, страница 30 – Вик Арис

— Вы ни во что не вцепились, — сказал он спокойно.

— Пока — нет…

Я сама слышала, как дрожит мой голос, и от этого злилась только сильнее. Потому что говорила-то я правильные вещи. Умные. Взрослые. А тело в это время сидело рядом с ним под одним пледом и реагировало совсем по другому.

— Все это плохо закончится... Такие истории всегда плохо заканчиваются.

— Не всегда.

— Почти всегда. А я не собираюсь быть женщиной, которая путается со стажером, чтобы потом собирать себя по кускам и объяснять начальству, что это была ошибка.

Он молчал пару секунд. Просто смотрел на меня. Так, будто я говорю все это не ему, а себе. И он прекрасно это понимает.

Потом сказал, без спора, без давления, очень ровно:

— Ты все равно будешь со мной.

Я нервно усмехнулась.

— Вот именно поэтому ты меня и бесишь. Тебе двадцать два, а самоуверенности уже как у человека, который лично придумал мир.

— Дело не в самоуверенности.

— А в чем?

Он подвинулся ближе, так, что мне пришлось смотреть на него не через безопасное расстояние, а прямо.

— В том, что я не шучу, Варя.

И вот тут во мне что-то тихо дрогнуло.

— Я умею ждать, — сказал он. — И отступать не собираюсь.

Я смотрела на него молча, долго и внимательно. А потом отвела взгляд, потому что еще немного — и все мои умные, взрослые слова покажутся мне самой картонными.

— Ты ужасный, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Упрямый.

— Тоже.

— И совершенно не понимаешь, когда надо остановиться.

— Понимаю. Просто не хочу.

Я вздохнула и натянула плед выше, почти до подбородка.

— С тобой невозможно нормально разговаривать.

— Зато со мной не скучно.

— Именно это меня и пугает.

Он усмехнулся, но ничего не ответил. Просто придвинул одну из подушек мне под спину, и мы замолчали.

Ночь постепенно густела, а потом, наоборот, начала бледнеть по краям. Вино согревало, плед сохранял тепло, рядом сидел мужчина, которого я не должна была хотеть, а мне почему-то впервые за очень долгое время было спокойно.

В какой-то момент мы все же задремали. Не специально. Просто ночь, усталость, вино, разговоры и то странное изматывающее напряжение, от которого потом выдыхаешь уже всем телом.

Я проснулась от холода.

Рассвет был еще совсем ранний, серо-розовый, неуверенный. Город внизу уже начинал двигаться, вода посветлела, небо стало выше. Плед сполз почти до пояса, и я обнаружила две вещи одновременно.

Во-первых, моя голова лежала у Марка на плече.

Во-вторых, его рука уверенно обнимала меня за талию.

Я замерла.

Потом очень осторожно подняла голову.

Он уже не спал.

Смотрел на меня тем самым своим тихо-довольным взглядом, от которого мне одновременно хотелось отвернуться и остаться.

— Доброе утро, — сказал он негромко.

— Нет, — ответила я хрипло. — Никакое оно не доброе.

— Почему? Мне нравится.

— Конечно. Ты-то, наверное, вообще счастлив.

— Очень счастлив.

Я села, поправляя волосы, платье, плед и остатки собственной взрослой личности.

— Этого не было, — заявила я.

— Чего именно? Рассвета? Меня? Торта? Вашей головы у меня на плече?

— Последнего — особенно.

— Жалко. Мне понравилось.

Я бросила на него взгляд, который должен был быть уничтожающим, но, судя по его лицу, получился только сонным и слегка растерянным.

— Марк.

— М-м?

— Не надо вот этого твоего довольного лица.

— Какого именно? Я могу выбрать другое.