Книга Измена. Сын от любовницы, страница 51 – Яра Славцева

Все они ошибались в одном. Они думали, что семья — это чувства. Нет. Семья — это выживание формы. Если форму не защищать, люди разрушат её своими слабостями за считаные годы. Да, я вмешалась в лечение. Да, я разговаривала с врачами. Да, я не считала нужным выкладывать Анастасии всю медицинскую картину в том виде, в каком она могла превратить это в бесконечную драму. Я слишком хорошо видела таких женщин: они начинают страдать красиво, а потом семья годами живёт вокруг их боли, как вокруг хрупкого фарфора. Мне этого не нужно было. Максиму нужен был результат. Род. Продолжение. И да, если бы Анастасия дала мне внука, всё было бы иначе. Я бы защищала её, как защищают удачную фигуру в своей партии. Но она не дала. А значит, её ценность всегда оставалась условной. Жестоко? Возможно. Зато честно.

Я взяла телефон и набрала номер Зои Семёновны — давней знакомой, которая умела управлять информацией не хуже любого пиарщика, просто другими методами. Обеды, благотворительные вечера, правильные разговоры в правильных ушах.

— Людочка, — пропела она. — Как ты?

— В сложном сезоне, — ответила я. — Мне нужно, чтобы по городу аккуратно разошлась одна мысль.

— Какая именно?

— Что я глубоко уважаю личную боль Анастасии, но не намерена позволять превращать рождение ребёнка в грязную войну между женщинами. И что моя невестка всегда знала больше, чем теперь хочет показать.

Зоя помолчала.

— Это тонкая тема.

— Именно поэтому я звоню тебе, а не журналистам.

— Поняла.

Я закончила разговор и положила телефон. Никогда не следует врать грубо. Грубая ложь раздражает. Нужно лишь вовремя подсветить ту версию, в которую людям будет удобнее поверить. Жена богатого мужчины слишком долго молчала? Значит, знала. Свекровь говорит о достоинстве? Значит, хотела сохранить семью. Любовница родила? Значит, жизнь сложнее, чем хочется осуждающим. Люди всегда охотнее принимают туман, чем страшную ясность. Я встала, подошла к зеркалу и поправила серьгу. Если Анастасия думает, что война уже началась, она недооценивает, сколько ещё у меня способов не повышать голос и при этом резать по живому.

ГЛАВА 34

ГЛАВА 34

Анастасия

Наутро мне прислали ещё один материал. На этот раз уже не анонимный канал, а приличный на вид журнал с культурной лексикой и липкой интонацией сочувствия. «Как сохранить достоинство, когда личная жизнь семьи становится достоянием общественности? Источники, близкие к дому Громовых, уверяют, что Анастасия давно была в курсе деликатных обстоятельств, но предпочитала сохранять статус ради гармонии». Гармонии. Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается ледяная злость. Вот как это делается. Меня не называют лгуньей напрямую. Не выставляют истеричкой. Наоборот — приписывают выдержку, мудрость, холодный расчёт. То есть такую форму согласия, из которой потом невозможно выйти чистой: если я знала — почему молчала? Если молчала — значит, принимала правила. Если принимала — почему теперь страдаю публично? Умно. Подло. Страшно знакомо.

Я даже не стала звонить Игорю. Сразу набрала Максима.

— Твоя мать продолжает, — сказала я, как только он ответил.

— Я видел.

— И?

— Я уже говорил с ней.

Я отошла к окну.

— Плохо говорил.

— Думаешь, я могу выключить её одним щелчком?

— Думаю, ты слишком долго позволял ей считать, что она вправе распоряжаться всеми вокруг.