Книга Измена. Сын от любовницы, страница 32 – Яра Славцева

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

Максим

Яна жила в квартире, которую я снял для неё в новом доме у парка. Когда-то это казалось разумным решением. Тихо. Безопасно. Отдельно. Не слишком на виду. Теперь, поднимаясь в лифте, я видел только одно: ещё одна точка, в которой я решил, что смогу разделить жизнь на отсеки и управлять каждым отдельно. Никогда это не работает. Дверь она открыла почти сразу. Без макияжа. Волосы собраны небрежно. На руках — ребёнок. Маленький. Завёрнутый в светлый кокон одеяла. Яна выглядела бледной, уставшей, но всё равно красивой той яркой, хищной красотой, которая когда-то сработала на меня именно потому, что была проста в обращении. Проста — до определённого момента.

— Наконец-то, — сказала она и отошла, пропуская меня.

Я вошёл. В квартире пахло детским кремом, молоком и тёплым воздухом. На диване лежали какие-то пелёнки, бутылочки, салфетки. Живая неидеальность. Слишком много жизни в каждом квадратном метре. Мне стало не по себе. Не от ребёнка. От контраста. Здесь всё было настоящим до беспорядка. Ничего общего с моей квартирой, где каждая вещь знает своё место, а тишина отзывается в стенах как часть интерьера.

— Он только уснул, — сказала Яна, кивая на младенца. — И если ты сейчас начнёшь разговаривать голосом человека, который собирается увольнять совет директоров, я тебя выгоню.

Я снял пальто.

— Не начинай.

Она коротко усмехнулась.

— Видишь? Даже не пытаешься.

Я прошёл в гостиную.

— Я просил тебя молчать.

— А я просила не устраивать из моего ребёнка подарок твоей матери на юбилей.

Я остановился. Мы оба замолчали. Потому что в этой фразе было слишком много правды. Да. Яна знала о том, что мать хочет внука. Знала, что я собираюсь сказать Насте. Знала о напряжении. Но о формате вечера я с ней не советовался. И да, когда она увидела новости, её тряхнуло не меньше, чем всех остальных.

— Это было не для публики, — сказал я.

— Серьёзно? — она медленно подняла брови. — Максим, тебя хоть иногда тошнит от самого себя? Не для публики? В зале, где три камеры, полсотни людей и половина города по знакомым? Ты правда иногда веришь в то, что говоришь?

Я не ответил. Потому что да, меня начинало тошнить. Но признаваться в этом Яне я не собирался. Она подошла ближе, осторожно укачивая ребёнка.

— Что с Настей?

— Она у родственников.

— Ты хотя бы убедился, что она жива?

Вопрос прозвучал тихо. Но очень точно.

— Да.

— Как великодушно.

Я перевёл на неё взгляд.

— Не надо.

— Нет, надо, — резко ответила Яна. — Потому что я, может, и не святая, но я не чудовище. Я знала, что у тебя есть жена. Я знала, что ты не свободен. Да, я всё это знала. Но я не соглашалась участвовать в спектакле, где законную жену красиво размазывают при гостях, а потом выбрасывают ночью на трассе.

Слово «выбрасывают» ударило так же, как до этого у Игоря и Лены. Все называли это именно так. Значит, так оно и выглядело со стороны. И, вероятно, так оно и было.

— Ты не понимаешь, как всё произошло, — сказал я.

Яна устало прикрыла глаза.

— Конечно. Я ничего не понимаю. Только родила тебе ребёнка, а теперь наблюдаю, как ты пытаешься одновременно удержать мать, жену, меня, прессу и собственный образ хозяина жизни. Мне бы тоже было смешно, если бы не было так мерзко.

Ребёнок на её руках заворочался, тихо пискнул. Я подошёл ближе. Мальчик был крошечным. Тёплым. Морщил нос во сне. Мой сын. Эта мысль, как и в первый раз, прошла через меня почти физически. Тяжёлой, древней волной. Я осторожно коснулся пальцем его ладони. Мизинец тут же сжали крошечные пальцы. И в ту секунду во мне на мгновение всё разошлось в разные стороны. Моя вина. Моя ярость. Моя усталость. Моя гордость. Мой страх за репутацию. Моё раздражение на весь мир. И что-то ещё. Нежность. Чистая. Бессловесная. Опасная своей силой.