Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 77 – Марина Мартова

Я могу сидеть, стоять, говорить… но по-прежнему молчу. Только повторяю про себя эту фразу, что оставил после себя незнакомец.

Пар клубится вокруг, оседает на белом кафеле мелкими каплями. Я смотрю на них и думаю о записке и том мужчине…

Кто он и почему помогает мне?

Лбом прижимаюсь к мокрому кафелю. Сердце громко, отчаянно стучит в груди. Пальцы сжимаются в кулаки под горячими струями.

Я не знаю, что мне делать.

Кому я сейчас могу доверять?

Увы, упрямо напрашивается только один ответ — никому.

Но этот мужчина... возможно, это мой единственный шанс выбраться отсюда?

Не знаю. Я ничего не знаю.

Чёрт!

Бью кулаком по стене. Злость обжигает похуже горячей воды.

Закрываю глаза и шумно выдыхаю.

Ночью, после того как незнакомец ушёл, я так и не смогла уснуть. Лежала на кровати, уставившись в белый потолок, и слушала тишину. Считала удары собственного сердца и ждала рассвета.

Когда сквозь щель между тяжёлыми шторами пробился первый холодный луч — я почти заплакала от облегчения. Жуткое напряжение в этот момент наконец отпустило меня.

Я встала. Закуталась в тонкое покрывало и, держась за стену, дошла до ванной. Там ещё раз прочла скомканную записку и быстро разорвала её на мелкие кусочки. Включила воду и смотрела, как белые клочки бумаги закручиваются в воронке и исчезают.

«В одиннадцать вечера я приду за тобой. Будь готова».

Я помню каждое слово.

Открываю глаза. Выключаю воду, и тишина в ванной становится оглушительной.

Берусь за белоснежное полотенце. Оно пахнет лавандой и чем-то приторно-сладким.

Вытираюсь и бегло оглядываюсь.

Здесь всё слишком красивое. Слишком ухоженное. Золочёные краны, большое овальное зеркало в резной раме, маленькие флаконы с дорогой косметикой на полочке.

Что ж, теперь я знаю значение выражения «золотая клетка».

Снимаю с вешалки белый махровый халат и быстро закутываюсь в него.

Возвращаюсь в спальню.

Теперь, когда зрение вернулось ко мне, я могу внимательнее рассмотреть обстановку комнаты, в которой, видимо, я буду некоторое время жить… жить, пока я буду нужна хищнику, чтобы давить на Никиту.

Сглатываю вставший в горле ком из слёз и отчаяния и абсолютно без интереса разглядываю белую антикварную мебель с тонкими завитушками, высокое изголовье кровати, изящный туалетный столик, кожаное кресло.

Всё здесь безусловно красивое… и чужое.

Я ненавижу эту комнату и очень хочу домой!

Сажусь на край кровати, и снова думаю о незнакомце.

Он действительно хочет помочь… или это ловушка?

Боже…

Эта мысль бьёт разрядом тока. Прошибает насквозь.

Резко, болезненно, до дрожи.

Вдруг это отец Анжи проверяет меня?!

Господи.

Зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

Сердце больно бьётся в рёбра, дыхание снова рвётся.

Закрываю глаза и приказываю себе успокоиться.

Никаких истерик сейчас!

Мне нужна холодная голова.

Думай, Даша. Думай!

Мужчина пришёл ко мне ночью. Бесшумно открыл дверь… значит, у него есть ключ, потому что меня здесь наверняка заперли. Он не сказал ни слова. И я не видела его лица... но что-то знакомое в нём было...

Я его знаю?

Нет. Это невозможно.

— Боже… — едва слышный шёпот срывается с губ.

Устало растираю лицо ладонями.

Кто же ты?

Открываю глаза. Хочу подняться и сильно вздрагиваю, когда дверь комнаты тихо открывается.

В спальню входит молодая девушка лет двадцати, в голубой форме и белом фартуке. Голова опущена вниз, взгляд — в пол. На овальном большом подносе она несёт накрытые серебряными крышками блюда и кофейник.