Книга Сеанс в Преисподней, страница 113 – Глеб Лютаев

Алиса выдохнула. Она явно ожидала от него другого, рассчитывала на то, что Рома сразу поверит в её версию и предложит помощь. Мужчину не на шутку испугало то, что зло во снах умеет противостоять ему, видит его. Если предположить, что оно способно нанести раны телу, которые окажутся реальными в этом мире… Нет, он отказывался в это верить! Они же живут не где-нибудь на улице Вязов в выдуманной киношной вселенной, а в старом добром Севастополе.

— Можно я ещё раз осмотрю твои руки?

Алиса не ответила, а просто протянула ему ладони. Рома нежно взял их и принялся с умным видом осматривать. Он понимал, что надо хотя бы показать, что догадывается, в чём дело. Закончив осмотр, Рома сказал:

— Ты готова сегодня к сеансу?

Алиса перевела взгляд на ладони, по-прежнему находившиеся в ладонях Ромы. Почувствовав её неловкость, он выпустил руки девушки.

— Прости, – сказал мужчина.

— Не готова. Я не знаю. Как лучше?

«Да кто его знает, как оно теперь лучше».

— Пока не могу сказать. Сегодня поспи под присмотром матери и постарайся с ней не ругаться. Ей тоже тяжело. Только пусть отдохнёт днём, ей лучше не спать во время твоего сна, чтобы история не повторилась. Я приду завтра, и мы попробуем снова. Хорошо?

Алиса кивнула.

— Я ещё кое-что тебе не сказала. Может, это не имеет значения, но на всякий случай всё-таки уточню.

— Что именно?

— Там, во сне, когда я блуждала в зеркальном лабиринте, сверху на меня опять смотрело это лицо. Лицо монстра.

— Да, ты говорила об этом. И что?

— Оно было не таким как раньше. Мне кажется, оно стало покрываться кожей и всё больше походить на человеческое. Я не знаю, хорошо это или плохо, но отчего-то мне становится ещё страшнее.

Рома не ответил, но ему это тоже не понравилось.

Что-то в этой трансформации было нехорошее.

Очень нехорошее.

Диана пришла на полчаса раньше, чем они с Ромой договаривались. Когда он открыл дверь, перед ним предстала не проститутка, которую он привык видеть, желать и трахать. Теперь она прежде всего любящая мама больного ребёнка, бесконечно опекаемого ею, и заботливая дочь, ухаживающая за престарелой матерью. Рома был восхищён этой сильной женщиной, сумевшей сохранить красоту и сексуальность, взвалив на свои плечи тяжкую ношу.

Они поцеловались. Рома сам не понял, кто стал инициатором этого действия. При этом поймал себя на мысли, что напрочь забыл о её способе заработка.

«Господи, да теперь вообще не хочется об этом думать».

Поцелуй, полный нежности, превратился в наполненное страстью переплетение языков, губ и рук. Желание возникло так быстро, что, спотыкаясь и ударяясь о косяки дверей и постепенно лишая друг друга одежды, они завалились в комнату. Оставшись нагими, страстно занялись любовью. Рома обезумел от стонов Дианы, она будто раззадоривала его, переходя на крик в те самые моменты, когда он, опьянённый небывалым чувством, стремился показать всё, на что способен.

Когда же всё закончилось, они, голые и довольные, лежали в обнимку и смотрели друг другу в глаза. Рома гладил её густые чёрные волосы, а Диана поглаживала пальцами его спину.

— Ром. Что мы делаем?

— Не знаю.

Он и правда не знал.

— Я проститутка.

— А я бабник и циник.

— Как нам быть?

— Ты сказала, что хочешь поговорить о чём-то важном.

Диана ненадолго замолчала.