Книга Гавани солнца, страница 47 – Марта Уэллс

Она сомневалась, что у него это получится под воздействием яда для сквернов, но не хотела допустить ни малейшей возможности.

— Ты сказала, что я должен заботиться… Ладно, ладно, понял, – проворчал Толк и медленно двинулся к емкости с водой.

Толк почти весь день молил стоявших над их клеткой хианцев о помощи, а Ежевика сдавленно стонала. Голос Толка стал расстроенным и усталым, а руки и ноги Ежевики онемели от долгого лежания. К тому времени, как поздним вечером хианцы наконец появились, она готова была стонать по-настоящему.

— Ты же целитель, – сказала Толку Алдоан, заглядывая в темницу через решетку. – Так почему же не можешь ей помочь?

— Яд для сквернов. Он все еще действует и мешает мне ее исцелить. И у меня нет ничего, чтобы сделать лекарство. – Толк прислонился к стене. Его слабость и изнеможение выглядели убедительно, поскольку были по большей части реальны. Какое-то время назад хианцы спустили им корзинку с едой, но Толк и Ежевика не ели. Там были фрукты и что-то вроде хлеба, не особенно аппетитное, даже если бы их не тошнило.

Наверху долго молчали, потом Алдоан ушла. Толк соскользнул на пол, сел и провел руками по волосам.

— Ничего не вышло, – сказал он на языке раксура.

Ежевика застонала. Она надеялась, что шанс у них еще есть, и не хотела разрушить его разговором.

Казалось, прошло много времени, прежде чем Алдоан вернулась.

— Мы заберем ее к нашему лекарю, – объявила она.

Сидевший рядом с Ежевикой Толк торжествующе стиснул ее запястье.

По коридору Ежевика шла пошатываясь и спотыкаясь, так что одному хианцу приходилось ее поддерживать. Из-под полуопущенных век она отмечала последовательность переходов и лестниц. Ее провели в каюту двумя уровнями выше клетки и усадили на скамью с мягкой обивкой. Едва хианцы отошли, она упала и свернулась клубком. Она слышала, как они встали перед дверью снаружи.

Над ней склонилась хианка.

— Я целительница, – медленно произнесла она на нетвердом альтанском. – Я попытаюсь тебе помочь.

Ежевика постаралась выказать испуг и надежду. Не стоило без необходимости притворяться слишком больной.

К чести хианской целительницы, она прощупала живот Ежевики, осмотрела глаза и рот и, похоже, искренне попыталась выяснить, где болит и нет ли признаков серьезных недугов.

— Вероятно, это внутренняя реакция на микстуру, которую тебе дали, – наконец сказала она. – Я сделаю новую, это должно помочь.

Ежевика наблюдала, как она перебирает деревянные и стеклянные сосуды, беспорядочно расставленные на рабочем столе. Еще там стояли чаши из простой коричневой керамики, ступка с пестиком и крошечные мерные чашечки. Дверь в стене была открыта, и в смежной комнате, похоже, хранилась основная часть припасов целительницы, все еще упакованных в тюки или сложенных в легкие деревянные ящики. А над ними с колышков в стене свисали кожаные бурдюки. Ежевика попробовала воздух на вкус, но в нем было намешано слишком много едких запахов, чтобы выделить что-то одно. Она постаралась запомнить все этикетки.

Целительница отошла от скамьи и затворила дверь в соседнюю комнату, перекрыв Ежевике обзор. Потом она принесла питье. Ежевика решила, что здесь можно разузнать еще что-нибудь интересное, и наотрез отказалась пить.

По коридору застучали шаги, и Ежевика услышала, как стражники-хианцы отступили от двери. Потом раздался голос Вендоин.