Книга Искатель, 2011 № 04, страница 72 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

— Вера! Дело в том, что купюры, украденные в парикмахерской, в которую, кроме парикмахера Эрны, доступ имела только ты, засветились в магазине и номера совпадают. Все записано и парикмахером, и продавцом, — прижал я к стенке подозреваемую своим вопросом и выложил перед ней стопку мелких купюр, изъятых в торговой точке.

— Мало ли кто чем расплачивался! И кто знает, откуда вы взяли эти рваные рубли и трешки? — безапелляционно заявила воровка.

— Вера! Эти рубли и трешки приносила в магазин ты, и никто другой. Вот об этом записано в тетради продавца, а вот протокол допроса Сумароковой Натальи Павловны о том, что этими деньгами расплачивалась гражданка Самарина Вера Ивановна, то есть ты. Другой Самариной ни в поселке Аэропорт, ни во всем Пенжинском районе нет. А вот протокол допроса парикмахера Винер Эрны Карловны о том, что из ящика тумбочки пропали именно эти купюры. Номера и серии записаны.

— Может быть, вы все подстроили так же, как с дурацкой хлопушкой. До сих пор лицо не отмывается, а вещи не отстирываются. А я никакой кражи не совершала и денег не брала.

Я вынужден был с сожалением констатировать, что, возможно, впервые в моей практике мне не удается установить контакт с подследственной и вызвать ее на откровенность.

Как я ни бился с подозреваемой, она и в последующие дни продолжала отрицать очевидное. Она ни в чем не раскаялась, на допросах вела себя довольно нетактично и вызывающе.

И вот наступил момент истины. Я предъявил Самариной Вере обвинение. В ходе следствия установлено было, что пять раз она брала из кассы по три рубля и пять раз по одному рублю, а всего похитила двадцать рублей.

Сегодня, если Самарина не признается, я обязан буду избрать ей меру пресечения — арест.

В семидесятые годы за кражи редко оставляли на свободе и, как правило, в отношении мелких жуликов даже за единичный случай воровства избиралась мера пресечения арест. А тут целая серия краж. Прокурор скажет: «Десять эпизодов! Воровка-рецидивистка! Особо опасная преступница! Да к тому же не признает себя виновной, хотя вина полностью доказана и улик полный короб. Нужно немедленно взять под стражу!»

Но с другой стороны, меня жестоко мучил червь сомнения. Правильно ли я поступлю, отправив эту женщину за колючую проволоку? Такое ли уж тяжкое преступление она совершила? И что толкнуло ее на мелкие кражи? Беспросветная нищета и желание купить своему ребенку кусок хлеба и кружку молока! А кем женщина выйдет из колонии через два-три года? Отпетой воровкой, озлобленной и на себя, и на весь мир. А что станет с этим маленьким созданием, которое в углу моего служебного кабинета перебирает крошечными пальчиками свои игрушки: пластмассовых пупсиков и утят? Этот «хвостик» так привязан к матери, что его невозможно оторвать.

И вот я сейчас, вот этими руками, в которых держу страшный топор возмездия — шариковую ручку, — отрублю этот хвостик и кину его в темное чрево детского дома. А ведь добрая ласковая девочка так сильно любит свою мамку, как не может ее любить никто другой! Она не сможет прожить без нее и без материнской ласки даже дня. Маленькое сердечко будет скучать и страдать так же, как будет разрываться на куски сердце той, которая дала жизнь этому маленькому существу. Я как будто стоял обеими ногами на двух чашах весов. То одна нога перевешивала, то другая. Взвесив все «за» и «против», я решил убедить Самарину Веру раскаяться и дать правдивые признательные показания, чтобы хоть чем-то объяснить неизбрание в отношении нее меры пресечения заключение под стражу.