Книга Искатель, 2011 № 06, страница 5 – Александр Холин, Константин Кривчиков, Владимир Лебедев, и др.

Услышав это, Сухарев первым делом опять наведался к Людмиле Ильиничне, дабы подробнее узнать о работе фотографа и его подопечной.

Толстая ничуть не удивилась визиту Алексея. Наоборот, даже обрадовалась. Потом проговорилась, что из многих милиционеров, следователей, криминалистов и прочих специфических работников, посещавших ее в последнее время, она больше всего почему-то доверяет именно Сухареву, что ей даже сон приснился, где Алексей ловит преступников и все оканчивается благополучно, только пойманный преступник вдруг исчезает. Словно какой-то художник нарисовал картину, а потом стер из нее отрицательного героя.

Сыскарь, конечно, обрадовался такой вере в способности оперативника и чуть-чуть засмущался. Ведь сны, видения и всяческие гадания ничуть не способствуют расследованию. Но все-таки слушал собеседницу не перебивая, за что получил лишний взгляд благодарности.

— Я хотел бы подробнее узнать, Людмила Ильинична, о фотографе из литературного музея и его ассистентке.

— Да, конечно, — кивнула дама. — Про него уже расспрашивал ваш коллега. Но я ничего добавить не могу к тому, что рассказала. А вот про Веронику могу.

— Ассистентку звали Вероника?

— Да, — вздохнула Людмила Ильинична. — Да, Вероника. Я довольно много показывала ей из своих украшений. Она так восхищалась некоторыми из них, что вернула меня в те дни, когда я получила в подарок от мужа, скажем, бриллиантовые сережки или же кулон из дутой нити белого золота. Ах, это были такие дни, вы не представляете!

— А как фамилия Вероники, вы не помните? — вернул ее из воспоминаний Сухарев.

— Ах нет, — Людмила Ильинична посмотрела виноватыми глазами. — Но я могу позвонить Наде Соколовой и все узнать.

— Постойте, постойте, — поморщился Алексей. — Давайте, я сам. Ведь это будет выглядеть гораздо приличнее — я занимаюсь своим делом, поэтому обязан проверить все возможные и невозможные случаи пропажи информации. Ведь преступники прекрасно были осведомлены о том, где и какие драгоценности у вас лежат?

— Вообще-то да, — озадаченно произнесла Людмила Ильинична.

— Ну что ж, думаю, что все-таки верну вам похищенное, — улыбнулся Алексей. — Только вот пойманных преступников мы не отпускаем и на картине они у нас сидят за решеткой. Мы тоже художники, только рисуем по-другому.

На этом и расстались, хотя Сухарев еще не знал как долго протянется следствие и надо ли будет еще беспокоить Людмилу Ильиничну какими-то расспросами. Он сейчас ехал в Литературный музей. Почему сам? Так сейчас было быстрее, да и посмотреть хотелось на работу фотографа прямо в его мастерской.

Надежда Соколова повела Алексея в фотолабораторию Добкявичуса. Тот встретил Сухарева напряженным взглядом, и Алексей понял, что этот фотограф явно что-то не договорил на допросе Борису Хусаинову.

— Я уже был у вас на Петровке, — недовольно проворчал Добкявичус. — Все, что знаю, уже рассказал.

— Все? — улыбнулся Сухарев.

Видимо, улыбка у сыскаря получилась многообещающей, потому что фотограф вдруг сжался, даже запыхтел, словно ежик под елкой.

— Значит, все рассказал? — переспросил Сухарев. — А вот об ассистентке своей забыл.

— Какая ассистентка? — вмешалась в разговор Надежда Соколова. — Никакой ассистентки у него нет и не было.

— Сам вижу, — кивнул сыскарь. — Поэтому ваш фотограф нас познакомит сейчас с фотографией Вероники. Так ее, кажется, зовут?