Книга Искатель, 2011 № 06, страница 3 – Александр Холин, Константин Кривчиков, Владимир Лебедев, и др.

— Значит, Москва им не нравится? — нарушил молчание Борис Хусаинов.

— Думаю, не очень, — пожала плечами Толстая. — К тому же у московских евреев говорок совсем другой. А эти явно откуда-то приехали.

— Постойте-ка, — насторожился Сухарев. — В протоколе прокуратуры значится, что вас, вашу домработницу и пришедшую через полчаса служительницу литературного музея Соколову заперли в ванной комнате?

— Помилуйте, Алексей Михайлович, — подняла влажные глаза на сыскаря Людмила Ильинична. — Следователя вовсе не интересовало, кого, когда и где заперли. Он досконально допрашивал меня о моих украшениях, просил описать, какого вида и сколько стоит. Собственно, тем же несколько дней подряд занималась Соколова. Она даже фотографа с собой приводила. А какие же это экспонаты, когда все цацки, если можно так выразиться, мои личные вещи? Почти каждая — память о моем муже. Может быть, для вас он именитый русский писатель и какой-то пример для подражания, а для меня — просто хороший, понимающий и разбирающийся в чувствах женщины человек. Для меня он не умер. Я и сейчас часто общаюсь с ним. Но вам этого не понять, потому что все происходит во сне.

— Ну, успокойтесь, успокойтесь, Людмила Ильинична, — виновато промямлил сыскарь. — Я вовсе не хотел вас обидеть своими расспросами. Просто для дела необходимо.

— Да, я понимаю, — кивнула Толстая.

А Сухарева уже не оставляла одна еще смутная, но пахнущая победой мыслишка. К несчастью, от смутных догадок его отвлек сослуживец Коля Герасимов:

— Послушай, Алеша, я занимался сейчас просеиванием информации насчет припаркованных поблизости автомобилей в то время. И нам, кажется, повезло. Возле Всесоюзного агентства авторских прав, где собака потеряла след налетчиков, стоял в тот день «жигуленок» белого цвета. Причем в номере у него есть две спаренные двойки.

— Откуда же такое любопытное сообщение?

— От верблюда, — довольно улыбнулся Николай. — Короче, я всегда говорил, что с дворниками надо дружить! Тамошний дворник мне поведал, что белую «шестерку» кто-то загнал прямо на тротуар, поэтому машина мешалась и убирать пришлось позже. Номер он забыл, но то, что есть спаренные двойки, запомнил хорошо.

— Здорово, — обрадовался Алексей. — Проверь досконально все, потому что утром надо будет докладывать Ёркину все наши соображения. Каждый день придется докладывать, пока что-нибудь стоящее не обнаружим.

На следующий день в кабинете Ёркина опять присутствовал генерал-майор. Видимо, для него тоже было важно, чтобы оперативники сумели раскрутить дело раньше, чем следователи из московской прокуратуры. Но для Сухарева это было неважно, потому что он искренне радовался успехам коллег, которые, по существу, были все-таки противниками. Ведь «преступление века» нельзя было откладывать в долгий ящик, и у кого получится — тот и прав.

— Значит, так, — резюмировал начальник МУРа после анализа всех докладов и оперативных разработок. — Значит, так, я думаю, что перспективных версий у нас пока не больше пяти, а именно: преступление могло быть совершено лицами из числа окружения потерпевшей, ее родственников; лиц, посещающих квартиру и их связей.

Отработали быстро. Однако установлено, что за последнее время квартиру посещало не менее двадцати пяти лиц различного социального статуса. Из них некоторые даже проявляли интерес к ценностям, но это не вызывает никаких предположений. Вчера командировали ребят в Ленинград к родственникам, но недавно поступил отчет о непричастности или же твердому алиби близких.