Книга Искатель, 2011 № 02, страница 45 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Не тронули.

— Твои-то ботинки хорошие?

— Сношенное старье.

В кабинет походя заглянул районный прокурор и уехал — видимо, решил, что я запоздало веду допрос. Наверняка отметил мое усердие: ведь рабочий день давно кончился. Знал бы он, что за криминальные тайны я разгадываю... Впрочем, значимость тайны не зависит ни от ее важности, ни от ее размера. Где больше таинственного: в недрах космоса или в сути наночастицы?

— Петр, ты смекнул, в чем дело?

— Ищут второй ботинок.

— Наверное, ценная вещь.

— Сергей, видел бы ты его: цвета от старости уже не имеет, сморщенный, ему два века, похож на черепаху с каблуком.

— Видимо, все же представляет какую-то ценность, если ради него идут на квартирную кражу. Может, в подметке спрятан бриллиант?

— Какой там бриллиант... Торгаш ношеной обуви получил его от бомжа, а тот подобрал где-то на помойке. Хотя эти, богатеи... Как они зовутся?

— Бизнесмены?

— Нет, вроде парикмахеров...

— A-а, олигархи?

— Они чудят, на спор и ботинок съедят. Могли и бриллиант выбросить.

Бриллиант — самый твердый в природе камень, его бы Петр заметил бы, вернее, нащупал. А если в каблуке, то не заметил бы и не нащупал. Вспомнилось дело, когда розовый бриллиант везли через границу в курином вареном яйце, вернее, в желтке.

Я опять поймал себя на алогичности: вместо простого объяснения, лежащего на поверхности, лезу в глубины. Я ведь только что был на происшествии и встречался с наркоманом.

— Петр, в ботинке могли спрятать то, чего ты не мог увидеть.

— Пустой был ботинок.

— В подошву, под стельку, в каблук могли закатать наркоту. Героин, к примеру.

Петр не поверил. Да и я сомневался в таком варианте — уж слишком нелеп. Но абсурдные происшествия рождают абсурдные версии. А если тут мистика? Был случай, когда в туфлю девицы подложили заговоренную волчью шерсть: бедняжке стало казаться, что ее муж начал тихонько подвывать. Другой случай: жена алкаша напоила мужа заговоренной водкой, и с тех пор он мог пить только крепленые вина.

— Петр, может, это колдовство? Например, снимают с тебя порчу?

— Чем это я порченный?

— Крепкими напитками.

— Теперь лишь пивко.

Уже который раз меня заклинивает вопросом: чем только я занимаюсь? Хочу помочь коллеге по землекопным работам? В чем — в какой-то глупости? И я как протрезвел:

— Петр, они убедились, что второго ботинка у тебя нет, и больше не придут. Так что иди домой спокойно.

— Все-таки зачем и кому нужны эти ботинки?

— Загадка, Петр.

— Ты — следователь, должен разгадать.

— Я и разгадал: эти ботинки — непростые.

— А какие?

— Ботинки-скороходы.

Пьяница, ботинок... Ерунда, не стоящая внимания. Почему же в моей голове осело чувство чего-то недоделанного, вернее, чего-то недоразгаданного? Видимо, следственная работа приучила меня не упускать даже мелочей, чтобы дело из суда не вернули на доследование.

Пожалуй, недоделанность и неразгаданность тут ни при чем. Не помог я опустившемуся человеку — вот что меня гложет. Как ему помочь, если он живет без цели? Зачем ему быть энергичным, деловым, умным? Без цели — все временная суета. Он может вспыхнуть спичкой, а гореть-то незачем.

Вызванных на утро у меня не было. Я прислушался. Под моей дверью шуршало, словно какое-то животное чесало спину о косяк. Начесавшись, оно вошло в кабинет осторожно, стесняясь и отворачиваясь. Даже заговорило: