Книга Искатель, 2011 № 02, страница 37 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Сергей, наша жизнь есть дурь.

— С чего такой вывод?

— Надеешься на счастливый оборот, но в конце жизни натуральный облом.

— В каком смысле?

— В смысле смерти. К чему, зачем, за что она косит людей?

Принято считать, что работа следователя — это допросы, очные ставки, места происшествий, протоколы... Но уже в первый год работы я начал приходить к мысли, что есть нечто главное, на чем держится мой труд. Следователь — это прежде всего психоаналитик.

— Сергей, хочу сходить в церковь.

— Она для верующих, а ты, наверное, за всю свою жизнь ни разу лба не перекрестил?

— Неужели Богу так важно: верят в него или нет? По-моему, Бог выше этого.

— Макарыч, не избежать тебе ада, — не стал я его щадить.

— Сергей, я почти два года каюсь перед небесами. Мне это зачтется?

— Ну, может, в ад тебя и не пустят.

— А куда?

— Вернешься на работу.

Говорят, что сомнения — удел людей умных. Дураки не сомневаются. Тогда я — самый умный, потому что сомневаюсь, как спотыкаюсь. То есть на каждом шагу. Поверил Ю, что никакого покушения на изнасилование не было. А если Ю пожалела Макарыча и в последний момент отказалась писать заявление?

В прошлом году был казус: за одним братком охотились киллеры. Где спрятаться? Браток справедливо решил, что лучше тюрьмы места нет. Уговорил свою подружку изобразить жертву сексуального нападения. Якобы он напал. Поставил ей синяк, разорвал платье и отправил в милицию. Его арестовали. Подружке он велел через какое-то время признаться, что она ошиблась, с кем-то его перепутала. Нет потерпевшей — нет преступления. Его выпустили.

— Макарыч, я никогда не спрашивал. Почему ты не женат?

— В свое время хлебнул этого счастья.

— И что?

Он замешкался. Кому охота вспоминать неудачные браки? Но брак, тем более неудачный раскроет человека, как распахнет.

— Сергей, не женитьба была, а цирк. Тебе-то будет интересно, поскольку чертовщиной интересуешься. А моя женитьба про нее, про чертовщину. То есть про судьбу.

— На ведьме, что ли, женился?

Говорить серьезно с человеком, который судьбу обозвал чертовщиной, не стоило. Но все-таки почему он свою женитьбу связал с чертовщиной, то есть с судьбой? Я поежился нетерпеливо.

— Сергей, девятнадцать мне исполнилось. Это к тому, что дурак я был расфасованный. Встречали мы веселой компашкой Новый год. Через час — куранты. Сидим за столом, и кого-то черт дернул нас пересчитать — тринадцать человек. А есть народная примета: за столом тринадцать — значит, быть беде. Что делать? Найти четырнадцатого. Мне выпало искать, потому что я был беспарный. Где искать? Кто-то из ребят выглянул в окно — в полуосвещенном и пустом сквере на скамейке сидела девушка...

Макарыч умолк. Рассказывать дальше ему, похоже, не хотелось. А почему? Я уже предвкушал интересную романтическую историю.

— Сергей, как ты уже догадался, вышел я к ней, поговорил. Грядущая праздничная ночь располагала. Я изложил свою проблему. Она не просто согласилась, а прямо-таки пришла в восторг. Тем более что у нее сложилась проблемка весьма похожая: она разругалась и ушла от плосколобого козла.

— От кого?

— От козла плосколобого, от жениха. И деваться ей вроде бы было некуда. Я привел ее в нашу компанию. Девушка оказалась ну просто полный шопинг-гламур: глаза черные, локоны желтые, кожа белая, губы красные... Стройная, худенькая, а грудь прет вперед бампером. Веселая, анекдоты выдает, на гитаре бренчит... И звать просто — Елизавета...