Онлайн книга «Искатель, 2011 № 03»
|
Глаза девушки, сидящей перед капитаном, очень напоминали те стремительно приближающиеся фары электрички: такая же еле уловимая ячеистая структура, те же зерна-катафоты, россыпи бледно-зеленых пятнышек, и те же линзочки, складывающиеся дробящимся скоростным узором. И, смешиваясь с узором радужки, постепенно исчезало недовольство капитана тем, что он на службе, а сегодня по телевизору футбол, что приходится сидеть здесь, а не одному дома без тещи и жены, которые уехали окучивать картошку, да и дочь Лариска уже ускакала с женихом на танцы, и это, может быть, единственный вечер на неделе, когда можно расслабиться и насладиться покоем, украсив его парой бутылочек холодного пивка... — Давай-ка успокойся и рассказывай все по порядку. — Да, в общем-то, я уже почти все рассказала... Милиционер снял фуражку и положил ее на стол. Из корзинки, стоявшей на стуле рядом с Ольгой, высунулся котенок, вопросительно посмотрел на незнакомый предмет и, не обнаружив опасности, принялся умываться. Анатолий Сергеевич отметил, что уже не испытывает недовольства очередным происшествием, а, наоборот, хочет как можно дольше сидеть и разговаривать с Ольгой в этой казенной комнате, где днем обычно толпятся потные безбилетные дачники, попрошайки с картинно неумытыми детьми на руках, цветасто-пыльные цыганки с босыми ногами и прочий люд, по желанию или по обстоятельствам связавший определенную часть своей жизни с железной дорогой. Он заглянул в лежащий на столе протокол. — Ну, и какие теперь у тебя планы? — Вообще-то, я к бабушке в деревню ехала, в Тимохово. Навестить хотела. А теперь боюсь... — Чего же ты боишься, глупенькая? — Ее, электрички. Или чего-то рядом с ней... — Ольга провела ладонью по лбу. — Ну, не знаю я... Я всегда железную дорогу любила, а теперь... Тот сандалик исчезающий все время перед глазами, голубенький такой... Жутковато... Капитан Коляда представил, что и его Лариска может вот так же сказать «жутковато», вот так же сидеть на казенном стуле перед незнакомым и обремененным своими заботами служащим, вот так же далеко от дома захлебываться в море своих эмоций, ища поддержки. Он посмотрел на часы. — Хорошо, Александрова Ольга, поедем-ка мы вместе. И тебе, и мне будет спокойней. Тимохово ведь где-то между Звенигородом и Скоротово находится? — Да. Но ехать лучше до Звенигорода, оттуда автобус ходит. ...Капельки на двойном хвостике существа иссякли, и оно прервало работу. Темные кожистые веки медленно опустились, открыв рубиновые глаза без белков. Золотистая шерстка на темечке встопорщилась, из нее параболическими антеннами поднялись два гладких розовых ушка. Существо замерло в ожидании. Где-то невдалеке раздалось мерное жужжание — то толстый шмель деловито искал сладкий клеверный нектар. Кузовок его был уже почти полон, и скоро надо было возвращаться в гнездо, но электрическая сила древнего животного изменила траекторию полета шмеля, и он, не прерывая жужжания, спланировал и сел перед вытянутой мордочкой рубиновоглазого существа. Двенадцать гибких пальчиков плотно охватили мохнатое, терпеливо замершее тельце насекомого и аккуратно счистили с него порошок цветочной пыльцы. Длинный остренький язычок слизал ее без остатка, и на рогатинке хвоста опять появилась россыпь капелек. Шмель вздрогнул крылышками, сбрасывая с себя непонятное оцепенение, и взлетел, а Медовый Ткач опять принялся плести многоугольную паутину, прикрепляя поперечные нити к рельсам, а продольные — к шпалам... |