Онлайн книга «Искатель, 2011 № 03»
|
— Ой, так нам же сходить! Петька, давай скорее доедай! — Женщина суетливо зашуршала свертками. «У самой щеки, как подушки-думочки, да еще такие серьги навесила. Фи, безвкусица! А вот мне ее украшения очень бы пошли», — подумала девушка. В вагоне кроме нее и этой пары никого не было. Ольга наклонилась и достала из-под скамьи корзинку, сверху завязанную марлей. Отогнув край ткани, она заглянула внутрь. Там, свернувшись калачиком, лежал черный котенок. Он поднял мордочку с белыми усами и чуть слышно муркнул. — Укачало Пусю бедного. Потерпи немного. Скоро к бабуле приедем. У нее минтайчик всегда есть. Пуся ведь любит минтай-чик? — Ольга провела пальцем по шерстке. Она подобрала котика на платформе «Одинцово», когда ждала поезд. Дрожащий и тощий, он вылез из-под соседней скамейки и, чихая, подошел к девушке. Вскоре котенок перекочевал в корзинку для ягод, где удовлетворенно свернулся калачиком и заснул. За окном замелькали черно-белые полосы шлагбаума на переезде; электричка притормозила, вагон качнуло, и ручка, лежавшая рядом на скамейке, скатилась на пол. Ольга поставила корзинку рядом с отопителем под сиденьем и наклонилась, чтобы подобрать ручку. Взяв ее, она подняла глаза и увидела, как говорливый мальчик, увлекаемый мамой к выходу, швырнул банановую кожуру на пол и хитро посмотрел на Ольгу. Девушка покачала головой, а Петька показал ей язык и дрыгнул ногой, закрывая раздвижную дверь в тамбур. — Хрр-рав-хррца, — потревоженной змеей зашипел дверной компрессор. Сквозь потеки грязи на окне было видно, как на перрон выходит волочащая сына мама. Трещина на стекле прошла как раз между ними, тело мальчика словно захлестнулось проволочной петлей, и девушке показалось, что электричка не хочет отпускать мальчика. Опять засипела пневматика. — Сяндалик! Мамуся, сяндалик! Ольга кинулась в тамбур. Между двумя толстыми резиновыми валиками амортизаторов дверей был зажат синий Петькин сандалик. Она попыталась схватить его за болтающийся ремешок, но тот был горяч, очень горяч, поэтому пришлось отдернуть руку. Блестящая пряжка вдруг приобрела малиновый оттенок, двери начали медленно сжиматься, из сандалика потекла голубая жидкость. Сквозь надпись «не прислоняться» Ольга посмотрела на перрон: между «не» и «п», рядом с открывшей алый, накрашенный рот мамашей на одной ноге стоял Петька. Резиновые прокладки сомкнулись. В тамбуре почему-то запахло лаком для ногтей. На месте сандалика остались два быстро высыхающих пятна... «Хр-р-ожно, двери хр-ры-ваются... хр-ру-ющая...» За железными стенками тамбура что-то щелкнуло, заскрипело и заскрежетало, грязный окурок ожил и покатился по полу, женщина с мальчиком проплыли вдоль букв и исчезли за ржавой рамкой окошка. Через некоторое время нарастающий стук колес приобрел размеренную цикличность, и, прислушиваясь к его баюканью, Ольга подумала: «А может, ничего и не было? Вот обычный заплеванный тамбур, облупленный стоп-кран с сорванной пломбой, вокруг мусор, пыль, резина, металл и старая краска... Все как всегда...» Но прежде чем вернуться в вагон, она все-таки прикоснулась кончиками пальцев к никелированным ручкам. И только ощутив приятную прохладу, раздвинула двери, вошла внутрь и села. Однако прохлада из пальцев быстро ушла, и девушка почувствовала, как горячими толчками затукала кровь в ладонях и к горлу подкатил комок. |