Книга Инженер. Система против монстров 10, страница 95 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Ты показал себя профессионалом, Горыныч, — продолжил я ровным тоном. — В критической ситуации отбросил всё лишнее и сделал то, что должен был. Это ценно. Очень ценно.

В зеркале заднего вида я видел, как Варягин едва заметно кивнул. Искра хмыкнула, но в её взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение.

За нами, покачиваясь на ухабах, шёл УАЗ «Патриот». Его светодиодная «люстра» на крыше заливала дорогу мертвенно-белым светом. Там ехали Борис, Медведь, Рейн и Чайка. Замыкала колонну «Нива». В ней сидели Тень, Женя и Фокусник.

Мы подъехали к территории «Крома». Автоматические прожекторы на крыше отеля ожили, провожая нас лучами. Стволы турелей дёрнулись, опознавая машины, и замерли. Ворота медленно поползли в сторону.

Но что-то было не так. У ворот, в круге света от фонаря, стоял дед Василий. Сгорбленная фигура в ватнике, с неизменной двустволкой ТОЗ-63 в руках. Рядом с ним, прижавшись к ноге, сидела Найда. Её голый хвост подрагивал, а уши настороженно торчали. Старик и его чудовищная собака смотрели не на нас, а в сторону хозяйственных построек. Дверь в бытовку, где стоял инкубатор, была распахнута настежь.

Я заглушил двигатель.

— Что-то случилось, — глухо произнёс Варягин.

Мы вышли из машин. Воздух был прохладным и пах сыростью. Я подошёл к старику.

— Василий, что происходит?

Дед сплюнул на землю и мотнул головой в сторону бытовки.

— Началось, — буркнул он. — Час назад где-то. Трещать начало. А потом пищать. Девчонка ваша там сидит, не выгонишь.

Варягин напрягся.

— Олеся? Одна?

— Не одна, — проворчал дед. — С пацаном этим, песчаным. И с паучихой своей. Я их шуганул было, да куда там. Паучиха на меня жвалами щёлкает, девчонка упёрлась, «это мои, я должна быть рядом». Тьфу.

Мы, не сговариваясь, двинулись к бытовке. Остальные тоже высыпали из машин, молча присоединяясь к нам. Рейн, Тень, Борис — все были здесь. Чувствовалось общее напряжение.

Внутри бытовки было тепло и относительно светло. Мой высокотехнологичный инкубатор «Ковчег-1», собранный из алюминия и закалённого стекла, стоял посреди помещения. Его дверцы были открыты, ложементы пусты. Все пятнадцать яиц, каждое размером с приличный арбуз, теперь лежали в больших деревянных ящиках, выстланных соломой. И шевелились.

На полу, скрестив ноги, сидела Олеся. Рядом с ней Никита. Гигантская паучиха замерла в углу, как мохнатый страж. Девочка сидела спиной к нам, склонившись над одним из ящиков. Она что-то тихо шептала.

— Олеся, — мягко позвал Варягин.

Малявка обернулась. Её лицо светилось таким неподдельным, абсолютным счастьем, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Папа! Дядя Лёша! Смотрите! — прошептала она, указывая на ящик. — Он первый!

Мы подошли ближе. В ящике, на подстилке из соломы, среди крупных осколков толстой скорлупы, сидел новорождённый мутант.

Это был цыплёнок. Если можно назвать цыплёнком существо размером с крупную утку. Мокрый, жалкий, покрытый не пухом, а какой-то склизкой плёнкой, которая уже начинала подсыхать. Голова непропорционально большая, с огромным, мощным жёлтым клювом. Глаза размером с пятирублёвую монету. Вместо куриных крылышек из спины торчали два уродливых кожистых отростка, точь-в-точь как у летучей мыши. А сзади, измазанный в остатках желтка, волочился длинный змеиный хвост.