Книга Инженер. Система против монстров 10, страница 94 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Горыныч, лови, — я бросил ему прут с Изумрудом.

Пироманьяк просиял, поняв без слов, что его возвращают к роли дворника.

Фокусник присел на обломок и смотрел в одну точку с видом человека, который только что вспомнил, что забыл выключить дома плиту, понял, что дома больше нет, и пытается разобраться со своими чувствами по этому поводу. Похоже, темп нынешней жизни доканывает его.

Чайка стояла немного в стороне, держась за запястье. Кажется, слегка зацепило краем кислотной волны, хотя у неё наверняка был свой щит. Не тяжело, но неприятно. Горыныч ходил между обломками и с видом исследователя пинал ногой строительный мусор. Он тыкал палкой в каждую лужу. Кислота возвращалась в камень плохо и неохотно. Собственно, потому что уже почти вся успела вступить в реакцию, разложившись на соли, воду и денатурированный белок.

Рейн смотрела на меня. Прямо. Спокойно.

Я встретил её взгляд. Кивнул.

Она ответила тем же.

Мы оба знали, что она уже дважды у меня в долгу.

Я выпрямился, поднял взгляд на звёздное небо. Вдалеке что-то выло — не монстр, просто ветер через пробитые дыры в стенах. Ночь Красногорска, обычная, в меру апокалиптическая.

— Возвращаемся в отель, — сказал я. — Нужно многое обсудить.

Никто не спорил. Все просто начали двигаться. Кто к машинам, кто за своим снаряжением, кто за Горынычем. Вон, Борис уже тянет его за воротник от очередного «а давайте я ещё вот это подожгу».

Ночь. Красногорск. Фары моего «Ленд Крузера» выхватывали из темноты разбитые витрины и деревья с облетевшими ветвями. Дизельный V8 объёмом четыре с половиной литра урчал ровно и басовито, почти не передавая вибраций в салон. Машина плыла над раздолбанным асфальтом, словно тяжёлый катер по неспокойной воде.

— … нет, вы не понимаете! — Горыныч, сидевший на заднем сиденье, жестикулировал так активно, что едва не заехал Варягину по лицу. — Это же классика направленного сноса, только в миниатюре! Я когда на стройке пиротехникой баловался… то есть, работал, мы так старые трубы валили! Бабах!

— Горыныч, — простонала Искра, сидевшая рядом со мной. — Если ты не убавишь громкость, клянусь, я засуну тебе в рот одну из твоих же «Веселушек». У меня после твоего «бабаха» до сих пор в левом ухе звенит. Ты контузил половину команды!

— Аня, ну признай, что было эпично! — ничуть не смутился пиромант, наклоняясь вперёд между нашими креслами. — Это же искусство! Симфония разрушения!

— Симфония у тебя в голове, — фыркнула Искра. — И дирижёр там явно пьяный. Если бы Лёша не влил в Пожирателя кислоту из кристалла, мы бы сейчас не в машине ехали, а переваривались в желудке этого холодца. И твои фейерверки не помогли.

— Это другое! — не унимался пироманьяк. — Фейерверки — это эстетика! Красота! А взрывы — чистая физика! Прикладная мощь! Шесть моих «Веселушек»! Шесть килограммов модифицированной смеси для усиления фугасного эффекта! И всё сработало как по нотам! Лёша, ты видел, как его подбросило⁈ Видел⁈

— Видел, — спокойно ответил я, не отрываясь от дороги. — И я видел, как ты закладывал заряды, пока мы отвлекали монстра. Без паники, без суеты. Расчётливо и точно.

Горыныч на мгновение замолчал, ошарашенный. Похвала от меня, да ещё и такая прямая, явно сбила его с панталыку.

— Ну… работа такая, — пробормотал он, сдувшись.