Книга Сколько волка ни корми, страница 176 – Карина Володина

Замолкает Бая – ничего больше не говорит. Не спрашивает. Возможно, спросит позже – но не сейчас Врану об этом беспокоиться.

— На кой лес ты вообще здесь ошиваешься? – гаркает он в сердцах, то к одному, то к другому дереву поворачиваясь – но не появляется ни у одного из них Солн. – Давай, скажи мне, что и это я ради собственной выгоды делаю! Давай, скажи, что и это не моё дело, потому что…

…душа моя украдена…

— …потому что не нуждается лес ни во мне, ни в моей помощи! А мне плевать, что там лесу нужно или не нужно! Я не лесу помочь хочу – Чае! Покажи своё лицо грёбанное! Покажись! Иначе…

И сам Вран не знает, что – «иначе». И сам Вран вздрагивает, когда после поворота очередного всё-таки видит Солна у сосны высокой.

— Ну что ты разорался, Враша? – спрашивает Солн негромко. – Не по Чаины души я здесь – по твои. Не дано мне Чае помогать. Не видела она меня.

И без усмешки снисходительной, без яда привычного он это говорит. Без выражения всякого глаза его потускневшие на Врана глядят, без задора прежнего.

— Ну так я тебя вижу, – огрызается Вран. – И, о чудо – и Чаю увижу. Где она? Знаешь ведь. Отведи меня к ней. Отведи меня к Чае, С…

Нет, имя Солна Врану называть не стоит. Ни в коем случае.

— Скотина ты бессердечная, – находится Вран. Выдыхает через нос с силой, чтобы успокоиться. – Отведи, лесом твоим проклятым тебя заклинаю. И покончим с этим. Если по мои души ты здесь – хоть это ты сделать можешь?

— Это – могу, – кивает Солн. – Не боишься?

Не о Чае Солн говорит. Указывает он глазами на Баю, всё ещё внимательно крики Врана в пустоту слушающую.

— Не боюсь, – цедит Вран. – С этим я и без твоей помощи справлюсь. Веди.

— Хорошо, – всё так же бесстрастно Солн говорит. – Веду, коли хочешь ты так.

— Хочу, – отвечает Вран. – Бая, пошли. Бая, идём, пожалуйста – сейчас мы Чаю найдём. Идёшь?

— Иду, – тихо Бая отвечает, куда-то в ту сторону глядя, где Солн стоял – но Солн уже дальше идёт, не оборачиваясь. За деревьями почти растворяясь. – Вран. Кто?

— Мертвец какой-то надоедливый, – ведёт Вран плечами. Не удовлетворяется Бая, похоже, его ответом. – Бая, не знаю я, кто это. Не знаю я, почему он ко мне пристаёт. Не знаю, почему Хозяин ваш в лесу своём меня не принимает – ничего я не знаю почти. Только одно знаю: договорился я с ним, выведет он нас к Чае. Разве нам сейчас что-то ещё нужно?

Выдыхает Бая – глубоко, медленно.

— Когда-нибудь придётся тебе мне всё рассказать, Вран с Белых болот, – только и говорит она. – Когда-нибудь придётся всем твоим «не знаю» закончиться. Идём. Поторопимся.

И они идут – и действительно торопятся, потому что очень скоро на трусцу им лёгкую перейти приходится: продолжает Солн, не снижая скорости, впереди среди деревьев мелькать – и ни разу не оборачивается, чтобы посмотреть, не отстают ли они.

Слышит какое-то время Вран крики лютьи то тут, то там, вой даже слышит – но постепенно стихают они. Видно, в глубине леса люты Чаю ищут – а Солн их дорогой, очень хорошо Врану знакомой, к деревне ведёт.

К деревне…

Долго уж Вран к ней не приближался. И последнего раза хватило – с истязаниями от Чомора и огромным костром на капище после. Знает Вран, что ходили туда Лесьяра с Радеем, чтобы убедиться: сгорела дюжина волков деревянных дотла, и нет больше на холме, людьми осквернённом, прохода к предкам в лес вечный. Не посетили предки сон Лесьярин и к Радею тоже не пришли, не подтвердили слова Врановы о том, что бежать с болот лютам следует. Поэтому никто и не бежал – поэтому так на болотах все и остались. Упрямилась Лесьяра, всё хоть какой-то весточки от предков ожидая. Хоть какого-то знака. Глупо это было бы, если бы правду ей тогда Вран сказал – но весьма дальновидно это есть на самом деле, учитывая, что никакой правды в его словах не было.