Онлайн книга «Песнь безродного»
|
— На кой чёрт нам вообще эта «Пинта»? Он фактически ушёл с занятия, значит, и мы тоже можем… Тома замолкает. Прислушивается. Прислушиваюсь и я: мне чудится, что сверху едет машина. Или не чудится. Перед нашими глазами проплывает капот чёрного «Мерседеса» с приспущенными стёклами. А за рулём – Беттерс Кюль. Беттерс Кюль замечает нас. Тормозит. — Староста, – говорит он вкрадчиво. – Это что за новости? Я не верю глазам. Кюль пересел в машину, чтобы не испачкать отполированные ботинки. Возможно, Кюль сделал это из соображений безопасности, но это спорно: машина едва умещается на узкой дороге. — Это выглядит не очень надёжно, мистер Кюль, – говорю я. – Обычно в такую погоду дороги закрывают. — Ты учишься в академии охотников на вампиров или в академии дорожных инспекторов? – прищуривается Кюль. – Минус балл всем. Всем. И вашим однокурсникам – тоже. Староста – лицо группы. Ты должен вести за собой, Алин… Кюль заминается. — …Фунар, – подсказываю я. — …Фунар, а не отлынивать от заданий в хвосте. Немедленно… — Мы не будем больше бегать, мистер Кюль. — Что?.. «То», – почти отвечаю я. — Мы отказываемся выполнять задание, мистер Кюль, – говорю я. – Как староста группы, я считаю его полезность, разумность и безопасность, мягко говоря, сомнительными. К сожалению, часть моих однокурсников уже отдалилась от меня на расстояние, препятствующее какой-либо коммуникации, но, по крайней мере, наша… команда больше не будет в этом участвовать. У нас разный уровень физической подготовки, и мы хотим, чтобы вы уравняли группу, прежде чем… — В группе всего три безродных, – прерывает меня Кюль. – Один из них учится здесь шестой год, и его не нужно «уравнивать». Что касается двух других… — С чего вы взяли, что у нас три безродных?.. Ферка Вульпе и Дан Попеску. Только двое. — А девочка в кроссовках? Потрясающе. — Мистер Кюль, – проникновенно говорю я. – Но на вас тоже нет традиционной обуви. Это ведь не значит, что вы безродный? Кюль молчит. Дождь стучит по машине, шлёпает крупными каплями по дороге и разлетается в обрыв. — Мои задания надо выполнять, староста, – наконец говорит Кюль. – Это не обсуждается. Я лучше знаю, как… — Мистер Кюль, – перебиваю его я. – Я тренировался с шести лет и никогда не сталкивался с таким подходом к тренировкам. Боюсь, если я сообщу о происходящем родителям, они тоже горячо меня поддержат – и, возможно, захотят обсудить вашу преподавательскую методику лично с вами. Мне бы не хотелось доводить до такого. Кроме того, я не отказываюсь от любых тренировок. Просто было бы очень великодушно с вашей стороны не пренебрегать нашими жизнями и здоровьем. — Родителям? – переспрашивает Кюль. – И кто они, твои родители? — Наверное, если я назову их имена, вам это ничего не скажет – но, может быть, скажет то, что их предки увековечены в камне у бального зала. Кюль моргает. Скашивает взгляд на мои ботинки. — Ещё раз – какая у тебя фамилия? – спрашивает он. — Фунар. — И у тебя кто-то там «увековечен» – это… — Екатерина и Джозеф Фунары. Вам должны были рассказывать о них на истории. О том, что они… Кюль с шумом выдыхает через нос. — Я уверен, что Екатерина и Джозеф Фунары – отличные родители, Алин. И ты, видимо, очень ими гордишься, если выдумываешь всю эту дребедень про камни и историю, – но меня этим не проймёшь. Живо вылезайте из своего склепа и бегите дальше. Мои тренировки – это мои тренировки. И никто… |