Книга Искупление сына Одина, страница 69 – Mythic Coder

Торстейн положил копьё, развернулся к нему всем корпусом, шагнул ближе. В узкой комнате сразу стало тесно.

— Наш мир держится на силе, а не на жалости, — его глаза сузились, голос стал тихим, опасным. — Щит с мягким сердцем гнётся и трескается. Слишком мягкое сердце — щель в щите. Через неё влетает чужой клинок.

Тор тоже поднялся, чувствуя, как под рёбрами вздрагивает знакомый, едва слышный гром.

— А щит, который не видит, кого прикрывает, — это просто доска, — ответил он. — Если для нас они все щепа, то однажды кто-то решит, что и мы такие же.

На миг они оказались почти нос к носу. Тишина в оружейной натянулась, как тетива. Пальцы Тора сами нашли рукоять меча, Торстейн чуть повёл плечом, будто готов был ударить не тренировочным клинком.

— Торстейн! — грубый голос старого Бьёрна разрубил воздух от двери. — Ярл зовёт. Сейчас.

Сын ярла не сразу отвёл взгляд. Ещё удар сердца он смотрел прямо в глаза Тору, словно запоминая этот спор.

— Не забывай, кто ты здесь, мальчишка из моря, — тихо бросил он, прежде чем отступить.

Он вышел к дверям, задевая плечом стойку с копьями. Железо негромко звякнуло, и звук повис в пустой оружейной, пока Тор стоял один среди стали и теней, слушая, как в груди ворочается что-то, что не унимается ни от славы, ни от крови.

К вечеру воздух над Хассвиком стал колючим, как мелкий лёд на лужах. Тор шёл по узкой тропинке к источнику за деревней, слышал позади глухой гул длинного дома и редкий лай собак. Здесь, между елей, было тихо, только под ногами хрустела подмёрзшая хвоя.

Астрид стояла у развилки, опираясь на свой посох, словно так и выросла из земли. Её серые волосы выбились из-под капюшона, а взгляд был поднят к небу, где над тёмными вершинами сосен кружили два ворона, пересекаясь и расходясь, будто искали что-то между тяжёлых облаков.

— Что ты там видишь? — спросил Тор, останавливаясь в нескольких шагах. — Тучи? Или то, что прячется за ними?

Вёльва не сразу перевела взгляд на него. Сначала она проводила птиц глазами, пока те не скрылись ввысь, и только потом слегка качнула головой.

— Кровь, пролитая за морем, редко остаётся по ту сторону воды, — сказала она. — Волна всегда приносит обратно то, что ей отдали. Иногда — тела. Иногда — чужую ярость.

Слова легли между ними, как холодный камень. Тор вспомнил багровый отблеск пламени на волнах, крики, разбивающиеся о стены монастыря, и как вода под драккаром казалась темнее обычного.

— Мы вернулись живыми, — упрямо произнёс он. — Наш фьорд скрыт. Скалы держат нас, как ладонь — нож.

— Ладонь, что держит нож, не единственная, — Астрид улыбнулась уголком губ, не по-доброму и не по злому. — Ты слышал имя ярла Эрлинда?

Тор кивнул. В длинном доме в последнее время всё чаще шептались о соседе: о том, как его люди жгли селения к югу и возвращались с полными трюмами, о том, как он рычал, узнав, что пляж, где легко брать добычу, уже отметили другим знаменем.

— Его воины тоже ходили в набеги, — продолжала вёльва. — Их мечи тоже пили кровь за морем. Теперь ветер несёт ко мне его имя вместе с запахом дыма. Тому, кто считает море своей дорогой, не нравится, когда по ней ходят другие.

Она постучала концом посоха по промёрзлой земле.

— Фьорд, каким бы скрытым он ни был, не может пригодиться только одному дому. Волк, что почуял тропу к стаду, не забудет её. А если увидит, что по этой тропе кто-то уже ходит, захочет узнать, кто делит его след.