Книга Искупление сына Одина, страница 33 – Mythic Coder

На рассвете по деревне прокатилась весть, как холодный ветер по фьорду: к их бухте идёт драккар, возвращающийся из дальнего плавания. Люди бросали ложки, недогруженные вёдра, выбегали из домов, и Тор вместе с ними оказался на тропе к причалу, чувствуя, как в груди откликается давний, знакомый зов дороги.

Длинный корабль с резным драконьим носом медленно скользил по воде, разрезая серую гладь фьорда. Драконья голова на носу облупилась от соли, но всё ещё смотрела вперёд хищным прищуром. По борту висели щиты, потемневшие от времени, с облезшими красками родовых знаков. На мачте дрожал промокший парус, тяжело наполняемый капризным ветром, на снастях сушились клочья водорослей.

Когда драккар ткнулся бортом в причал, Тор увидел лица моряков. Измождённые, с обветренной кожей, соль забилась в бороды, губы потрескались, плечи опали от усталости. Но в их глазах горела та самая искра, которую он раньше видел только в залах Асгарда — огонь пережитой опасности, тех, кто смотрел смерти в лицо и вернулся, упрямо удержав жизнь. Несколько мужчин спрыгнули на доски, загремели трапы, посыпались короткие ругательства, приветствия, хлопки по плечам.

В трюме не гремели горы сокровищ. Они привезли немного серебра в мешочках, пару потемневших от сырости сундуков, несколько тюков ткани с незнакомым узором — тонкой, для праздников. На палубу выгружали связки диковинных ракушек, шкуры, пару бочек с вином, купленным в южных гаванях. Но больше всего ценились не вещах, а слова. Уже у самого причала развернулся первый круг слушателей: моряки рассказывали о землях, где берега низкие, мягкие, как хлебный мякиш, а дома стоят почти в воде; о людях, что боятся громкого крика, прячут женщин за стенами и крестят воздух странным знаком.

Вместе с товарами они привезли и слухи. О набегах других ярлов, что уходят всё дальше, за край привычных карт. О земле за морем, где монахи прячут золото за толстыми каменными стенами, где колокола звенят вместо рогов, а боги молчат на чужом языке. Имя этой земли шептали так, будто пробовали на вкус новый сорт вина, — соблазнительный, тяжёлый: место, где можно прославиться, обогатиться и потерять всё сразу.

Тор стоял в толпе, чувствуя запах мокрой смолы, пота и дальних морей, и ловил себя на том, что сердце бьётся чаще, чем должно. Зов моря, который когда-то звучал для него всего лишь фоном к громам и песням, теперь стал резким, почти осязаемым. Эти люди возвращались туда, где он ещё никогда не был как смертный, и в их рассказах слышалась та дорога, на которой ему, возможно, предстоит искать своё искупление.

Ярл Сигмунд созвал тинг, и мужчины Хассвика поднялись на невысокий холм над деревней, откуда открывался вид на фьорд. Небо висело низко, серое, ветер рвал края плащей, забирался под ворот, тянулся к открытым шеям, но никто не обращал внимания на холод: разговор шёл о море и добыче.

В центре круга стояли люди из вернувшейся дружины. Один, с разодранным ухом и свежим шрамом на щеке, говорил громче остальных, размахивая рукой в сторону запада, туда, где за линией горизонта начинались чужие берега. Он рассказывал о лёгкой добыче на западных землях: о низких берегах, где корабли можно легко вытащить на песок, о слабых гарнизонах, о медлительных монахах, которые бегут к своим каменным домам, даже не успев схватиться за оружие.