Книга Искупление сына Одина, страница 115 – Mythic Coder

— Выбора у нас немного, — сказал он наконец. — Или догоним их сейчас, или будем ждать следующего дыма — уже ближе к Хассвику. И тогда спрашивать с нас будут не только мёртвые.

Когда мужчины разошлись по своим задачам — кто к следам, кто к саням, кто помогать укладывать мёртвых, — двор хутора стал странно пустым, несмотря на обугленные стены и холм тел под полотнищами. Тор стоял чуть в стороне, у чёрного, пропитанного сажей снега, и смотрел в одну точку, будто хотел прожечь дырку в земле.

Ингрид подошла неслышно, лишь снег коротко скрипнул под её сапогом. Она остановилась рядом, не слишком близко и не слишком далеко, и какое-то время тоже молча глядела на обугленную балку, торчащую из завала.

— Ты хмуришься сильнее обычного, — тихо сказала она. — Злость на Эрлинда я понимаю. Но там, за этим, ещё что-то ходит. Что?

Тор сжал челюсти. Слова застряли в горле, как кость. Он боролся с собой, но, в конце концов, выдохнул, словно выталкивая из груди не воздух, а камни.

— Раненый разведчик, — сказал он одними губами. — В лесу, под деревом. Я отпустил его. Подлатал ногу, дал воду. Думал, если хоть раз сломаю цепь привычной жестокости, мир от этого не рухнет. А теперь… — он кивнул на чёрный снег и молчал, потому что дальше говорить не получалось.

Каждое сказанное слово давалось тяжело, словно он вытаскивал из себя камни и складывал их к её ногам. Грудь сжало так, что стало трудно дышать, и на миг показалось, будто весь дым этого хутора вошёл в него, а выхода не нашёл.

Ингрид долго молчала. Смотрела на обугленные стены, на тела под тканью, на серый налёт сажи поверх снега. Ветер трепал её косу, заставляя пепел кружиться мелкими вихрями.

— Может быть, именно он привёл сюда огонь, — наконец сказала она, не поднимая на него глаз. — А может быть, и без него нашли бы этот хутор. У Эрлинда много глаз и ушей. Одним больше, одним меньше.

Она не стала ни обвинять, ни оправдывать. Слова звучали ровно, как констатация того, чего никто уже не изменит.

— Если ты решил ценить каждую жизнь, — добавила Ингрид мягче, повернув к нему лицо, — то теперь придётся жить и с такими последствиями. Не прятать их за чужими приказами, не говорить «так вышло». Это тоже цена. Ты выбрал её сам.

Тор кивнул, не сразу, тяжело, словно этот жест навешивал на плечи ещё один невидимый груз. Чёрный снег под ногами хрустнул, и он понял: от своих решений теперь не уйти ни в Асгард, ни в море, ни в чужую вину — только идти рядом с ними, как с тенью, пока хватит дыхания.

Когда тела сожжённых сдвинули ближе друг к другу, складывая их так, чтобы никого не оставить в стороне, двор хутора превратился в немой круг смерти. Мужчины молча поднимали мёртвых за плечи и ноги, хрипели от тяжести, но не жаловались: каждое движение было последней службой тем, чьи имена ещё звучали у них на губах. Снег вокруг потемнел, превратился в грязную, серую массу, смешанную с золой, и казалось, что сама земля хочет поскорее укрыть всё это под собой.

Тор остановился на мгновение у края этого круга, глядя на сложенные рядом тела, на обугленные доски, приготовленные для погребального костра. Он чувствовал, как внутри рвётся что-то двусоставное: бог, который когда-то швырял молнию, и человек, ходящий по снегу среди тех, кого не всегда успевает спасти. Разорваться между ними он больше не мог.