Книга Искупление сына Одина, страница 114 – Mythic Coder

Ингрид стояла среди этого пепла с мечом в руке, словно враг всё ещё мог выскочить из-за чёрных стен. Она стиснула рукоять так сильно, что костяшки пальцев побелели, кожа на них натянулась, как струна. В её глазах не было слёз, только та тяжёлая ярость, что не кричит, а горит ровным, опасным огнём где-то в глубине, обещая, что следующий удар клинка не остановится на полпути.

Тор пытался помогать другим: переворачивать тела, оттаскивать их от обломков, складывать рядом, чтобы хоть немного отделить мёртвых от угля. Но пальцы слушались плохо, дрожали, и каждый раз, когда он касался холодной кожи, дыхание сбивалось, будто в груди у него сидел камень. Сила под кожей шевелилась по привычке, готовая потянуться к ране, но он понимал, что здесь уже некого лечить, и его дар бесполезен, как пустой бурдюк в жару.

Имена звучали по одному, ломаясь в горле: Хельга, Ауд, Свейн… Маленького Кальва нашли у порога, он всё ещё сжимал в обугленных пальцах деревянную лошадку, и кто-то прошептал его имя так тихо, словно боялся разбудить. Тор ясно чувствовал, что ни один скальд в Асгарде не будет петь о них, о том, как они кричали в огне и падали на этот же снег, глядя в такое же серое небо.

Мысль, которая жгла сильнее морозного воздуха, всё равно возвращалась. Если тот разведчик под деревом всё-таки добрался до своих, если его нога выдержала дорогу, то, возможно, именно его слова привели сюда этих людей с волком на ремнях и факелами в руках. Доказательств не было, но тень этой возможности уже сидела у Тора на плечах тяжёлым вороном, и каждый новый взгляд на мёртвых только утяжелял его крылья.

Когда тела собрали в одном месте, накрыв грубыми полотнами, снег вокруг стал похож на неровный холм, выросший посреди сгоревшего двора. Несколько мужчин стояли рядом, молча, как часовые у кургана, но вместо песни над ними висел только запах гари и крови.

Торстейн, бросив последний взгляд на укрытые тела, резко выдохнул и приказал искать следы дальше, туда, где заканчивался хутор и начиналась тропа. Люди разошлись веером, нагибаясь к снегу. На плотном насте отпечатки читались ясно: тяжелые сапоги, глубокие, уверенные, как шаг тех, кто не боится ответа, и рядом — широкие борозды от полозьев.

По этим следам было видно, что нападавших было не меньше двух десятков. Сани тянулись за ними, нагруженные чем-то тяжёлым — то ли железом и добычей, то ли остатками того немногого, что успели вырвать из хутора до того, как огонь взял своё. Следы, словно нарочно, не сворачивали к лесу, а шли по тропе дальше, в сторону другого небольшого поселения, которое тоже смотрело на Сигмунда, как на своего ярла.

Тор провёл ладонью по обгоревшему бревну, торчавшему из бывшей стены. Под пальцами лежала шершавость, сажа впитывалась в кожу, а от кровянистых подтекав на снегу веяло холодом. Он подумал, сколько ещё таких мест им придётся увидеть, если они не остановят этот путь пепла сейчас, пока след ещё тёплый.

Харальд, глядя на борозды от саней, выругался сквозь зубы, хватаясь за рукоять меча так, будто хотел разрубить сам снег.

— Нечего ждать, — бросил он. — Надо идти по следу, пока не убежали. Догнать и резать там, где их не прикрывают стены.

Сигмунд стоял чуть в стороне, осматривая место сожжения глазами человека, который уже видел подобное и слишком хорошо знает цену промедления. Он молча оглядел чёрные остовы, серый снег, неподвижный холм тел, потом перевёл взгляд на тропу, уходящую дальше по фьорду.