Книга Искупление сына Одина, страница 103 – Mythic Coder

Вечером, когда в длинном доме уже притихли голоса и дети спали, Сигмунд послал мальчишку за Тором. Ярл сидел у очага с кружкой в руке, но едва пригубил — больше смотрел в пламя, чем на того, кто вошёл.

— Я видел, как ты пытался остановить кровь у колодца, — сказал он без вступлений. — Боги не зря дали тебе такие руки. Но даже они не лечат голову человеку, который упёрся лбом в месть, как баран в скалу.

Тор опустился напротив, чувствуя, как тёплый свет огня выхватывает из тени усталые морщины на лице ярла.

— Если деревня начнёт резать сама себя, — тихо ответил он, — Эрлинду не придётся и меч поднимать. Он просто соберёт то, что останется от наших костей и домов.

Сигмунд тяжело выдохнул, поставил кружку на стол так, что дерево глухо стукнуло.

— Хуже зимней стужи, — проговорил он, — только война сразу с двух сторон. Снаружи и внутри. От внешнего врага можно закрыть фьорд щитами и камнями. От своей крови щит не поставишь.

Он замолчал, прислушиваясь к треску поленьев, словно пытался найти в нём ответ богов, но пламя лишь пожирало древесину, не давая советов.

— Лейф и Олаф будут требовать тинґ, — продолжил ярл. — Там придётся решать не только их глупость, но и то, как не дать всему дому расколоться. Мне нужны люди, которые ещё умеют слушать разум, а не только гул в груди.

Взгляд Сигмунда впервые за вечер оторвался от огня и лег прямо на Тора — тяжёлый, оценивающий, но без прежней настороженности.

— Если сможешь, — сказал он, — держи рядом тех, кто ещё слушает. Уговори, останови, напомни им, что у нас уже есть один враг у фьорда, и нам не нужны ещё десять внутри. Впереди придётся отдавать больше, чем мы привыкли. Я один не удержу всех за бороды.

Тор кивнул, чувствуя, как эти слова ложатся на плечи, как ещё один, невидимый щит.

— Я попытаюсь, — тихо сказал он. — Но мои руки привыкли собирать по частям тела, а не чужие головы.

— Иногда достаточно, чтобы кто-то просто стоял там, — Сигмунд кивнул на середину дома, где сегодня лежал мёртвый, — раньше, чем поднимется палка. Ты уже пытался. Продолжай.

В этот момент Тор впервые ясно почувствовал: ярл смотрит на него не как на найденыша, выброшенного морем, а как на человека, за которым уже тянется ответственность, почти сравнимая с его собственной. И гром под кожей отозвался не только глухим раскатом, но и тяжёлым, но твёрдым согласием.

Тинг собрали быстро, едва бледное солнце поднялось над белыми крышами. Холодный ветер ходил по голому холму, трепал плащи, кусал за щеки, но никто не уходил: кровь на снегу не любит ждать, пока оттает. Люди Лейфа и люди Олафа стояли по разные стороны круга камней, будто по разные берега узкой, но глубокой реки. Кулаки сжаты, челюсти тоже, каждый взгляд — как острый нож, уже нашедший себе горло.

Сигмунд сидел на своём месте, чуть выше всех. Тяжёлый плащ лежал на плечах, подол его шевелился от порывов ветра, но ярл не двигался. Лицо казалось вырезанным из того же серого камня, что и холм под его ногами, только глаза были живыми, темными, как глубина фьорда под льдом.

— Я требую верёвку и столб, — голос Лейфа резал воздух не хуже клинка. — За кровь моего сына. Он лежит в мерзлой земле, а сын Олафа ходит по двору, как ни в чём не бывало. Пока его шея не почувствует хватку, позор не будет смыт.