Книга Цветы пиона на снегу. Том 5, страница 90 – Моргана Маро

Два старых друга, два извечных врага: порой они не могли терпеть друг друга, а в иной раз искали повод, чтобы вместе выпить. За их спинами было бесчисленное количество битв и такое же количество ночей, подобных этой.

Привычно разложив все документы, Тоу Цанбай устало откинулся на спинку кресла, бросив долгий взгляд на темный сад за окном. Луна, скрытая за тучами, толком не освещала императорский дворец, даже фонари в эту летнюю ночь с трудом светили.

Проведя пальцами по длинным белым волосам, Тоу Цанбай вдруг с силой сжал их, и его лицо исказилось от отвращения. Если бы не его сильная душа, кто знает, сколько бы еще продержалось это убогое тело?

Новый приступ кашля заставил согнуться и прикрыть ладонью рот. На глазах выступили слезы, а сквозь пальцы просочилась кровь. Стоявший за дверями Хэ Гоу тут же вошел в кабинет, заметил нетронутую пиалу с уже остывшим лекарством и взял ее. В два шага оказавшись около императора, страж молча убрал его руку и заставил выпить все до последней капли. Горечь потекла по горлу, и Тоу Цанбай поперхнулся, отмахнувшись от Хэ Гоу и сплюнув на пол кровь. Кашель наконец прошел, но сердце все еще бешено билось, словно намереваясь пробить хрупкие ребра и вырваться на волю.

— Лекарь говорил вам не пренебрегать лекарством, – с плохо скрываемым недовольством в голосе произнес Хэ Гоу.

— Мне было не до него, – ответил Тоу Цанбай, вытирая губы поданным платком. – Завтра будет Дуаньу^[5], и задач на мне столько, словно я выполняю работу за шесть ведомств. Может, сократить им жалованье? Тогда они одумаются?

Хэ Гоу не ответил, он помог императору подняться и не спеша выйти из кабинета. Мягко смахнув его руку со своего локтя, Тоу Цанбай взял фонарь и жадно вдохнул душный ночной воздух, слыша, как где-то в саду поют цикады. Служанки и евнухи давно разошлись по комнатам, и только стража бдела, проверяя сады и охраняя высокие стены.

Эта ночь была спокойной, впрочем, как и многие ночи до этого. С тех пор как Тоу Цанбай стал императором, а бо́льшая часть тех, кто хотел причинить ему вред, сгорела на том пиру, жить стало немного легче. Больше нет этих вечных покушений, яда в чае и льстивых министров, собирающихся протолкнуть своих родственников на высшие должности. Можно ли это назвать миром? Вполне.

— Куда вы направляетесь? – поинтересовался Хэ Гоу, видя, что Тоу Цанбай не собирается идти в спальню.

— Мои мышцы затекли, хочу немного прогуляться перед сном.

Послушно кивнув, верный страж тенью последовал за своим императором. Он держался всегда на полшага позади, высокий и статный, решивший посвятить свою жизнь Цанбаю, а не Северу. Вэньи никак не мог понять: считать этого мальчишку слишком глупым или невероятно преданным? Сколько бы раз в прошлых жизнях он ни отгонял его от себя, Хэ Гоу каким-то образом оказывался рядом и спасал его.

Зайдя в сад пионов, Тоу Цанбай шумно вдохнул приятный аромат цветов, от которого даже слегка закололо в легких. Подойдя к кусту, он коснулся бутона и нежно провел пальцами по лепестку.

— Срежь его для меня, – не поворачиваясь, попросил император.

В свете фонаря ярко сверкнуло лезвие, и бутон оказался в руке Тоу Цанбая. Большой – размером с детскую голову, – он оказался невероятно красив что при свете солнца, что при свете луны.