Книга Пожираюший, страница 19 – Полина Щербак

— Давай! – ору я, и Белая медленно подходит к окну. – Держись! – командую я.

Она хватается за верёвку и проходит через огонь. Я упираюсь со всей силы и спускаю её. В конце не выдерживаю – выпускаю из рук. Ничего страшного, она должна была быть где-то у земли. Теперь моя очередь. Давай, Нола, давай. Я делаю шаг, хватаюсь поудобнее, ещё шаг. Я прямо в пламени Пожирающего. Ещё шаг…

Что? Что такое? Я не могу перешагнуть. Что такое? Что-то держит. Куртка зацепилась за прут решётки! Чёрт. Давай отцепляйся! Я дёргаюсь. Крепко. Не пускает. Пытаюсь извернуться. Не получается! Не получается в костюме! Ещё, дёргаю ещё! Чёрт! Ну, давай! Давай! Жар! Я чувствую жар! Костюм нагревается! Боже, боже! Ну, давай! Чёрт! Давай! Ну!

Крик. Звук. Меня раскачивает. Что происходит? Белая! Она орёт что-то, она пытается взобраться. Качает верёвку.

— Не качай! – ору я, и мой крик выводит меня из оцепенения.

Надо действовать! Быстрее! Один шанс!

Я одной рукой держусь за верёвку, а другой пытаюсь дёрнуть липучку. Руки не слушаются! Перчатки! Не получается схватиться! Я вижу, как прямо мне в лицо тянутся тонкие красные пальцы Пожирающего.

Я кричу:

— Уйди! Уйди!

Наконец хватаюсь за край липучки, дёргаю со всей силы, подаюсь всем телом в сторону, перехватываю руку. Всё происходит мгновенно. Я выпадаю из куртки и скатываюсь по верёвке, чувствую вслед горячее дыхание Пожирающего.

Падаю на земле, валюсь на Белую. Я на земле! Я внизу! Скидываю шлем, скидываю штаны. Одежда мёртвых людей!

— Я не мёртвая, не мёртвая!

Я пинаю одежду, захлёбываюсь в крике.

— Я не мёртвая!

— Нола, – Белая касается моего плеча, и я откидываю её руку. – Ты жива.

— Я не мёртвая, – шепчу я.

Не знаю, сколько так проходит времени. Дыхание восстанавливается, и я смотрю на окно, где горит моя куртка. Куртка, в которой могла гореть я.

— Ты зачем качала верёвку? – спрашиваю я.

— Я пыталась залезть.

— Зачем?

— За тобой.

— И что бы ты сделала? Ты же не умеешь лазить. Ты бы сгорела вместе со мной, и всё.

— Я… я как-то не подумала об этом.

— Ну и дура.

Белая закусывает губу.

— Надо идти, – говорю я.

До здания метров сто, но вокруг огонь. Мы находим узкий проход по газону. Трава давно сгорела, а почву огонь не любит. Я потеряла свою маску, и мне трудно дышать от дыма. Я иду впереди, Белая за мной. Быстрее, быстрее, к спасительному зданию. Я стараюсь не замечать, что меньше чем в метре от нас горят деревья, горят кусты. Быстрее. Вот оно! Теперь найти вход в убежище. Идём по периметру. А что, если входа нет? Если Белая просто чокнутая?

— Смотри! – кричит Белая.

Она тычет в железную дверь на замке. Там нет знака. Это не убежище.

— Нет, это оно, – говорит Белая.

Я нахожу обломок кирпича и с трудом сбиваю замок. Дёргаю дверь, и она стонет на всю округу. Дальше – ступени и темнота. Я делаю неуверенный шаг вниз.

Наконец упираюсь во что-то и с облегчением нащупываю круглый вентиль.

— Помоги, – говорю я. – Крути влево.

С трудом нам удаётся его провернуть, и тяжёлая гермодверь отворяется с удивлённым скрипом. Темнота. Внезапно в глаза бьёт свет – Белая достала из рюкзака фонарик.

— Дай сюда! – Я отбираю фонарик. – Ты раньше не додумалась достать?

Мы проходим через тамбур-шлюз в помещение для укрываемых. Воздух здесь тяжёлый и густой. Я высвечиваю фонариком пустые ряды двухъярусных железных нар. Ни скомканных одеял, ни игрушек, ни обуви на полу. Кровати стоят ровными рядами, как солдаты. Мы свои сдвинули, чтобы один угол получился свободным, там поставили палатку из кусков ткани для мелких. А здесь – ничего, что бы напоминало об обитателях, ни одной личной вещи. И от этого мне становится не по себе.