Книга Знамя – единственному, страница 32 – Роудж

Мир под ногами вздрогнул. Узкая каверна разорвала каменный гребень, разнося противников в стороны. Лязгнули, расцепляясь, мечи. Раэхнаарр отпрыгнул назад, еще и еще раз, спасаясь от преследующей его пустоты. Камни обращались пылью быстрее, чем он успевал создать из них хоть сколько-нибудь надежную опору.

Мигнуло.

Серо-зеленые искры кружились, силясь обрести хотя бы подобие формы и целостности, но пустота вокруг них лишь сжималась сильнее, дразнила холодом и безоглядностью. Хватило бы и призрачной опоры.Искры вспыхнули ярче, ловя смутный образ — нечто, отличное от пустоты — и рванулись вверх, цепко оплетая невесомо призрачные паутинки.

Раэхнаарр Кэль дернулся в сторону, ведомый навалившимся чувством опасности, собирая как можно крепче разрозненные осколки собственной сущности. Они возвращались, принося с собой клубки ощущений: рваную боль там, где по телу прошлись холодные когти жадных пустот Глассиар, ревущее опасностью ощущение чужой силы, к которой он так неосмотрительно подобрался, успокаивающую прохладу серебряных паутинок связей, такт за тактом, поднимающих его на поверхность, пряный запах собственной крови и ледяную безмятежность денхеримских зеркал, смыкающихся над головой.

Наконечники зеркальных копий Кацата сыпались вниз стеклянной крошкой. Черно-белая мозаика подрагивала, прорываясь сквозь удерживающие ее серо-зеленые скрепы, расходилась трескучим полотном и поднималась вверх голодной тягой денхеримских отражений. Денхерим звал кровь и кровь пела ему в ответ.

— Вон! — слово отзвучало шорохом летящих вперед копий. Им навстречу раскрывались каверны, но копья ткались заново, летели, сталкиваясь с вихрем двухклинкового копья.

— Не остановишься сейчас — искажение поглотит тебя, — Альяд стоял у самого края каверны, держа на отлете руку. Сквозь кожу и рассеченный доспех наливались чернотой осколки зеркал.В шаге от него за левым плечом замерла ледяной статуей Тасайан Глассиар.

Мозаика в ответ всколыхнулась, волна поднялась выше, схлопывая каверны и меняя каждый сегмент пространства вокруг. Снова и снова, до бесконечной болезненной дрожи каждой нити. Нет силы, способной совладать с подобной мощью, но чтобы задать направление, хватит и малого.

— Безумие Кэль заразно, — Альяд втянул в себя воздух, пристально взглядываясь куда-то на восток. — Идем, пока оно не захлестнуло и нас.

Пространство вспыхнуло, распадаясь на части сияющими петлями дорог, взметнулась снежная крошка, стирая чужое присутствие.

Кацат Денхерим покачнулся. Черно-белая мозаика схлопнулась, рассыпалась осколками и тягучей черной кровью.

— Коадай Кэль будет здесь через такт оборота, — призрачные паутинки Фейрадхаан обрели плотность, надвинулись, сомкнулись над головой, давя и отсекая тягучую волну искажений. — Шторму Денхерима хватит ярости, чтобы замести следы.

Раэхнаарр Кэль медленно кивнул. Серое и зеленое вновь оплетало черно-белые сегменты, но на этот раз поверх них щедро ложилась серебряная паутина. Возможно, они и впрямь сумеют обогнать бурю.

Земля пахла дождем. Холодные капли сочились по едва заметным бороздкам в стенах, падали на сухую растрескавшуюся землю, прокладывали путь глубже и глубже. Слишком много движения для тягучего безвременья Леконт. Пальцы Эстебель Леконт врезались в землю вслед за каплями, но не могли проникнуть настолько же глубоко. Эстебель дышала — черные клоки сажи срывались в такт беспорядочному биению сердца, стремились в глубину, пробивались сквозь слои и пласты мертвой земли, бессильно гасли в ней. Выдох сменялся вдохом, и Эстебель начинала заново.