Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 98 – Анна Солейн

— Переломал себе все, распорол лицо о камни, — продолжил Ашер. — Пол сказал, что только я мог найти камни рядом с гнездом ифритов, еще и лицом в эти камни упасть.

— А почему рядом с гнездом ифритов не должно быть камней? — растерялась я.

И что еще за Пол?

— Целительница Уэйн, не заставляй меня жалеть о том, что в мою бытность ректором тебе все-таки выдали диплом. Ифриты убирают все твердое и острое рядом с гнездом, чтобы защитить потомство. В любом случае, это уже неважно.

— Ну, для работы мне сведения об устройстве гнезда ифритов точно не нужны, — неловко пошутила я.

Не в последнюю очередь — благодаря Ашеру. Иначе кто знает, может, пустыня за прошедшие годы расползлась бы так сильно, что подобралась бы даже к нашему северному захолустью. Тогда знания об ифритах мне бы ой как пригодились.

Я много думала о словах Ашера. О том, что у него не было выбора, кроме как пожертвовать собой. Я много знала о войнах в моем родном мире и почти никогда не находила в них ничего героического или достойного восхищения. Лучшей войной я всегда считала ту, которая не случилась.

Но война с ифритами, в которой едва не погиб Ашер, мало напоминала те, что были знакомы мне. С ифритами невозможно было договориться, их невозможно было подкупить. Война с ними напоминала скорее стихийное бедствие, как лесной пожар. Да и ифриты мало напоминали людей. Они были… демонами.

Ашер сумел их остановить, пожертвовав не только своими людьми, но и собой.

— Только это и помогает мне спать по ночам, — согласился Ашер. — Как бы то ни было, не делай вид, что не понимаешь, в чем дело. Оставь мне крохи достоинства. Не так-то приятно быть тем, кому никогда не смотрят в лицо.

Что?!

— Я всегда смотрю вам в лицо.

— Ты досадное исключение из правил.

— Потому что… Да с чего вы взяли вообще, кто там и куда смотрит? Вы… простите, конечно, но слепы!

Ашер усмехнулся. Многозначительно и как-то устало.

— Это невозможно скрыть, целительница Уэйн. Я ослеп, а не отупел. Говорят, мое лицо теперь похоже на месиво. А глаза — пустые как у покойника. — Он фыркнул и здоровой рукой поправил повязку. — Точное описание?

Он повернулся ко мне, как всегда безошибочно угадывая, где я нахожусь.

— Вы… Вы… Не похожи на покойника, генерал Ашер, — пробормотала я. — И вы… довольно привлекательны.

Вот дура! Что я несу!

— Довольно привлекателен? Да ты мне льстишь! — Он фыркнул, снова поправляя повязку.

Я проследила за его жестом. Да, на правой стороне лица Ашера красовались глубокие шрамы, пересекающие лоб и щеку. Глаза — карие, незрячие, по-человечески уязвимые — сейчас прятались под черной повязкой.

Мессиво? Урод? Кто ему такое сказал? Кэтрин? Император? Кто-то из придворных?

Ашер был красив. Даже сейчас, прикованный к креслу, ослепший и отчаявшийся, он был красив настолько, что больно было смотреть. Собственно, мне это в нем и не нравилось больше всего. Сложно сосредоточиться на работе, когда рядом чертово совершенство, пускай и с тяжелым характером маститого салдафона.

— Вы спасли эту гребаную империю, — подняв подбородок, сказала я. — И шрамы на вашем лице свидетельствуют об этом лучше, чем любые награды. Боюсь, те, кому не хватает духу смотреть вам в лицо, вряд ли смогли бы бросится в одиночку на матку ифритов. Стоит ли их слушать?