Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 96 – Анна Солейн

— Грейс. Ты научилась стучать! — обрадовался Ашер, который сидел в неизменном кресле. — Скоро наконец сообразишь, что я имею в виду, когда говорю, что не желаю тебя видеть.

Пропустив подколки мимо ушей, я закрыла дверь и подошла к Ашеру.

Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута — от намотанных на манер кудрявой удавки на горло галстуков не осталось и следа.

Зачем он вообще полез к галстукам?

Ашер выглядел… странно задумчивым. Я бы даже сказала, что ему было грустно, если бы к Ашеру вообще было применимо такое слово.

Он не может грустить. Он может только быть раздражающей занозой в заднице, которая мешает мне его лечить.

— Я Уэйн, — неловко поправила я, разом растеряв весь боевой настрой.

— Как я мог забыть. Ну давай, Уэйн. Поговорим о том, что я там имел и не имел права делать.

Я сглотнула.

— Генерал Ашер, вы должны понимать… Это неприлично. Вы наняли моему сыну учителя.

Ашер вздохнул.

— В мое время неприлично было ходить неучем, целительница.

— Вы знаете, что я имею в виду! Это… почему вы вообще решили, что вправе вмешиваться в мою жизнь? А этот столичный хлыщ…

— Мистер Нейс несколько лет после войны работал в школах у южной границы, в тех районах, которые были разрушены ифритами. Поверьте, детей он видел разных. У него блестящие рекомендации.

— Дело не в этом, — сглотнула я. — Дело в том, что…

— Дело в том, целительница Уэйн, что ты скорее отгрызешь себе руку, чем примешь чью-то помощь. Так нравится чувствовать себя жертвой?

Я дернулась.

Мне — нравится чувствовать себя жертвой?! Да как он… Как будто из нас двоих это я заперла себя в четырех стенах и твердо вознамерилась умереть в муках!

— Знаете, что…

— Скажешь, я не прав? Целительница Уэйн, ты даже от приглашения на обед шарахаешься.

— Потому что это неуместно.

Ашер застонал и потер лицо рукой, а затем поправил повязку и повернулся ко мне, как будто дальше собирался говорить, пронзая меня взглядом для пущей убедительности. Ну или “пригважживая”, как метко заметила Амелия в одном из своих любовных писем.

— На кой хрен тебе вечно все усложнять? Разве не ты соловьем разливалась о том, как хочешь дать сыну образование? Ну? Вон твое образование, кукует в холле. В чем проблема?

К щекам прилила краска, и я упрямо скрестила руки на груди.

Во-первых, не разливалась я соловьем. Во-вторых…

— А вам это зачем?

— Зарабатываю очки, чтобы на том свете устроиться получше, — с каменно-серьезным лицом сказал Ашер. — Какая разница? Бери и пользуйся. Если мистер Нейс обидит твоего сына, ты узнаешь об этом первой. И я не буду сдерживать тебя от стремления открутить ему за это голову. Возможно, даже помогу.

— Я…

— Или ты и ему уже успела нахамить? — проницательно спросил Ашер.

Щекам стало еще жарче.

Как он узнал?

— Ничего я не успела!

— Точно успела, — удовлетворенно хмыкнул Ашер. — Не сомневался в тебе. Иди извиняйся и завязывай знакомство. Ты мне на сегодня больше не нужна.

— Я ваша целительница, и я решаю, когда я вам нужна, а когда — не нужна. И где вы вообще нашли этого хлыща?

— Он не хлыщ, а один из лучших наставников в империи. Нашел я его элементарно. У меня, знаешь ли, остались связи.

— Это от ваших связей там письмо в спальне лежит? — прищурилась я.

Ашер мгновенно окаменел.

— Это… не твое дело, — после паузы ответил он.