Книга Горн Стихий, страница 29 – Екатерина Флат

— Я просто знаю и все, — уверенно ответила я.

Внимательно вгляделась вперед, насколько позволяла темнота туннеля в неверном свете факелов. Вроде бы ничего необычного, только дальше немного менялся пол. Если до этого шла монолитная каменная поверхность, то теперь камни были уложены плитами как на мостовой и отполированы.

— Что там? — ко мне протиснулся Артес.

— Пока не знаю, — задумчиво пробормотала я, поднимая с пола камешек. Запустила его как шар в боулинге. Он около метра мирно катился по плитам, а потом вдруг прямо из пола взвилось с пару десятков острых кольев и через пару секунд опустилось обратно.

В толпе за моей спиной несколько голосов дружно взвыли.

— Ептыть, — выдохнула я, — вот же гадство…

— Нам конец, да? — жалостливо спросил тот самый блондин.

— Ну пока не факт, — я пыталась не показывать, что мне страшно не меньше, чем ему.

— Ты же сама видела эти колья! — взвыл он, схватившись за голову. — Там не пройти, а назад пути нет!

И вся процессия дружно заголосила. Все-таки отчасти Урлегур был прав по поводу изнеженности своих аристократов. Но, блин, изнеженные — это же не значит плохие и не имеющие права на жизнь!

— Тише все! — крикнул Артес, перевел взгляд на меня. — Что теперь?

— Видите, там дальше пол плитами идет, — как можно спокойней пояснила я, — по всей видимости, одни из них безопасны, другие же таят в себе ловушки, как вот эти колья, например. Все, что там нужно сделать, это пройти по безопасным плитам.

— А как мы их определим? — хором спросило с десяток голосов.

Честно говоря, не представляла, как я это сделаю. И даже не знаю, на какое чудо я надеялась. Но если не я, то кто?

— Я… — я запнулась, — я пойду вперед.

Воцарилась гробовая тишина.

— Это не по-мужски подвергать опасности девушку, — возразил Артес, нахмурившись.

— И что ты предлагаешь? — скептически посмотрела на него я.

— Мы пойдем по одному, — начал он, но я его перебила:

— Ага, и пойдете по трупам. Будете ценою собственной жизни определять, где скрыты ловушки, и жертвовать собой, чтобы остальные смогли пройти дальше… Похвально, благородно, да только вы так далеко не уйдете.

Толпа вновь загудела.

— Послушайте! — крикнула я. — Я пойду вперед! Вы за мной, шаг в шаг! Куда ступлю я, туда же ступите и вы! Если, конечно, хотите жить.

Жить они, по всей видимости, хотели. Не ожидаясь очередных возражений, я решительно направилась к плитам и замерла у самой их границы. В воцарившейся тишине я одними губами прошептала:

— Ну давай, родимый, выручай… — сняла с сережки горячий талисман, он тут же засветился.

И хотя спалить тут все талисман не мог, но давать мне погибать смертью храбрых тоже явно не собирался.

Глубоко вздохнув, я решительно занесла ногу. Красный камушек в моем кулаке резко накалился.

— Ладно, не сюда, — тут же согласилась я, и по-прежнему изображая цаплю, занесла ногу над соседней плитой. Талисман остался равнодушным. С бешено колотящимся сердцем я ступила на нее. Общий вздох пронесся за моей спиной.

— Уря, — прошептала я, — двинули дальше.

И так вот руководствуясь своим «навигатором», я сделала несколько шагов.

— Не отставайте, и, главное, идите по моим следам, — крикнула я.

Это была, наверное, самая долгая дорога в моей жизни. За моей спиной даже дышать боялись, опасаясь не туда наступить. Но надо отдать ресокефарьским аристократам должное, они оказались не столь безнадежны, какими казались. Пока обошлось без жертв.