Книга Ее душа, страница 104 – Харли Лару

Атака была слишком быстрой. Я успел заметить лишь смазанную тень: размытый силуэт, и ничего более…

Снова рывок, очередной бросок – и на этот раз я ударился головой о перила. Кубарем скатился по лестнице и распластался на полу. Получать удары мне было не впервой, но сейчас из груди выбило весь воздух, рука безвольно болталась плетью, а кожа вспыхнула огнем, пытаясь залечить треснувший череп. Сопротивляться сил не было. Я даже не шелохнулся, когда услышал шаги.

На щеку мне опустился ботинок, вдавливая лицо в мокрый камень.

Навалилась тяжесть. Свет в глазах померк…

— Твою мать, хватит… стой! – Голос сорвался на фальцет. Плевать, какая разница, если череп вот-вот лопнет?

Я задергался, пытаясь отползти, однако нога на голове весила не меньше слоновьей.

— Уже просишь пощады? – Голос был темнее ночи и страшнее, чем сам Ад. – Неинтересно.

Пианино замолкло. Птицы тоже.

Вздрогнув всем телом, я замер и облизал разбитые губы, стараясь как можно быстрее восстановить силы и залечить повреждения.

— Каллум, – выдохнул я. – Это же ты, да?

Пауза.

Ботинок с моей головы исчез. Вместо него в волосы вцепились пальцы, и меня вздернули в воздух. Я увидел хозяина дома, которого надеялся не застать.

Архидемон собственной персоной.

— Мы знакомы, демоненок? – Его глаза были абсолютно черными и смотрели сквозь меня.

Я изо всех сил старался держать каменное выражение лица. Боль показывать нельзя – этого он и ждет.

Архидемон был высоким и худощавым, с темными волосами, тонкими губами и острым подбородком. Как это я не почувствовал его присутствие? От него же несет дымом, ржавым железом и засохшей кровью. Находиться рядом невыносимо – будто глухие беззвучные басы бьют прямиком в висок.

Каллум встряхнул меня, на миг обнажив свою шею. Вот он – мой шанс…

Я дернулся – и меня снова впечатало в дальнюю стену. Сплюнув кровь на камень, я поднял голову.

Архидемон медленно шагал в мою сторону, щелкая пальцами, будто задавая себе ритм.

Еще никогда я не испытывал подобной ненависти. Хотелось разорвать его на куски.

Он даже не стал нападать. Просто пнул меня каблуком в лицо, и челюсть хрустнула.

— Ладно! – взмолился я, вскидывая руку, но ее тут же схватили и с силой вывернули. Запястье треснуло как сухая ветка. Я прижал кисть к груди и сквозь боль заорал:

— Да уймись ты, на хрен! Я ухожу, слышишь…

— Уходишь? – Архидемон рассмеялся, и смех был слишком утробным и больше походил на рык, отзываясь болью в и без того ноющей голове. – Ну ты и шутник… Что, доползешь до двери?

Он присел рядом, щелкая костяшками пальцев.

— Я даже позволю тебе это сделать. Вот только за порог не выпущу. Ну же, давай!

Я рванулся вперед и полоснул его когтями по лицу. Каллум отшатнулся, отлетев почти к самой лестнице.

— Да пошел ты, – процедил я, поднимаясь.

Из носа текла кровь; челюсть хрустела, сращивая кости. Каллум невозмутимо коснулся щеки и посмотрел на окровавленные пальцы – слишком спокойно для типа, которому насквозь продрали лицо.

— Ловко, – сказал он. – Думал, ты не выдержишь боли.

— Мне за последние сто лет и не так доставалось. – Сплюнув на пол, я медленно повертел головой. Череп хрустел, особенно у основания шеи. – Я не за тобой пришел. И не за твоей ведьмой. Мне просто нужна…

Меня снова вдавило в пол. Воздух из легких вышибло. Каллум навис надо мной с напрочь отрешенным лицом. Его рана уже начинала затягиваться, но он в отместку впился когтями мне в щеку и резко дернул.