Книга Генерал драконов. Его лекарка-попаданка, страница 47 – Татьяна Озерова

Платье село как влитое. Косынку тоже пришлось снять — на праздник в этом городе не принято с прикрытыми волосами.

Пришлось позволить помощницам и волосы мои заплести.

— Какая же вы красавица… — восхищённо выдохнула Берта, когда они закончили.

Я посмотрела на своё отражение и не узнала себя.

Не привлекать внимания? Так, кажется, я думала? Да уж… В этом платье и с такой причёской, да с этой внешностью… все взгляды явно будут только на меня.

Впрочем, к тому времени я уже настолько была измотана своими мыслями и захлёстывающими эмоциями, что решила просто это всё пережить, и потом как-то жить дальше.

Вместе с Бертой и Оллой мы вышли на площадь. Она гудела, полыхала огнями. По краям пылали жаровни и факелы, всю площадь наполняла весёлая музыка. Столы ломились от того, что наготовили счастливые жители.

Люди радовались. Танцевали. Кружились пары, взявшись за руки. Вокруг слышался смех, и отсветы огня плясали на радостных лицах.

Я чувствовала себя выставленной напоказ. В этом дорогом чужом платье, с распущенными волосами, я ловила на себе любопытные и оценивающие взгляды.

Мужчины смотрели пристально, жадно, но никто не подходил. Меня будто невидимая стена окружала.

Мелькнула мысль: потому что… знают, чья — я.

От взглядов мне хотелось спрятаться. Но я старалась улыбаться, принимала благодарности. Кивала, делая вид, что слушаю, что мне рассказывают.

Ещё немного, и можно будет уйти.

Пользуясь тем, что на площади начались танцы, я отступила в тень, к стене дома, подальше от света и музыки. Встала там, обхватив себя руками, чужая всему этому веселью.

И всё же было в этом что-то, от чего сжималось горло.

Все эти люди ещё вчера могли умереть. Но сегодня они радовались и танцевали. Вокруг бегали, смеясь, дети. Старики притопывали в такт заводной музыке.

Жизнь, отвоёванная у смерти, била через край, и смотреть на неё мне было… всё же хорошо. Как целительница, да и просто как человек, не понаслышке знающая, что такое смерть, я… была этому очень и очень рада.

А рядом, в двух шагах, у самой стены, стояли горожане, и сквозь музыку до меня долетали их разговоры.

— Дэвион не пожалел нас, а дракон, вот, защитил, — говорила молодая женщина с красивым обеспокоенным лицом. — Нас же, спящих, в одних рубахах, король под драконью сталь и послал. Своих подданных. Говорили ведь, что он Пресветлую погубил, а не верилось в это, видать и это правда…

— Тише ты про Пресветлую, — буркнул кто-то.

— А чего тише? Отравил да сбросил, все давно знают. Раз её не пожалел, что уж про нас, простых, — она передёрнула плечами. — Своих ему не жалко. А чужие, вон, разобрались.

— То-то и оно, — качнул головой пекарь. — Драконы-то могли бы и не разбираться. Мы ж всё едино Дэвионовы, королевства его. Пришли бы да выжгли за короля заодно — кто б их упрекнул, мы ж первые на них кинулись. А повелитель драконий, вишь, короля от нас отделил. Значит, правду про его мудрость говорят.

— Стало быть, справедливый, — кивнул горшечник. — Как ни крути, справедливый у них повелитель. Мудрый.

Я слушала и чувствовала, как то тёплое и опасное разрастается во мне, пускает корни.

А потом всё замерло. Я почувствовала это раньше, чем поняла умом.

Гул толпы будто отодвинулся, музыка стала глуше, воздух дрогнул знакомой тяжестью.