Книга Генерал драконов. Его лекарка-попаданка, страница 46 – Татьяна Озерова

Видно, приказ генерала смягчился. Раз город взят, и опасность миновала, мне позволили эту малость. Прогулку по городу, распахивающему объятия для праздника.

Я гуляла и смотрела на счастливых людей, не верящих до конца тому, что дышат.

Возле цеховой стены, в тени, стояли двое. Явно драконы.

Оба настороженные, они переговаривались вполголоса, не обращая на меня внимания. А я замедлила шаг у фонтанчика с водой, будто напиться, и почему-то прислушалась.

— … дорого нам этот город дался, — говорил тот дракон, что помассивнее, с рассечённой бровью.

— Зато без потерь, — отозвался второй, помоложе. — Ни одного нашего не потеряли. Это дорогого стоит.

— Лекарка генералова всё же толковая, — хмыкнул первый. — Не зря генерал её взял.

— Не зря… Ещё бы она самого генерала вылечила.

— Нет, шрам Нореаны не вылечить. Даже Повелителю не под силу оказалось.

Меня обожгло этой фразой. Шрам Нореаны… Так они его называют?.. И все, значит, эту историю знают…

Я зачерпнула ещё воды, продолжая слушать, глядя на свои подрагивающие пальцы.

— Да генералу и на шрам этот плевать, похоже, — задумчиво произнёс первый. — И про боль наверняка преувеличивают. Он полночи Тьму держал, чтоб их всех, одержимых, вязать, а не крошить. Не бить в полную силу, а сдерживать — сложнее, оказывается. Хрупкие же.

— Да он всегда так. За чужих своей болью платит. Мог ведь этот сброд одержимый по стенке размазать и дальше пойти. Кто б его упрекнул? Не наша вина, что Дэвион своих же под меч.

— В том-то и дело, — старший понизил голос, вынуждая меня напрягать слух, чтобы разобрать его слова. — Не понимаю. От людской же твари этот шрам…

— От людской? — молодой чуть подался вперёд. — Я думал, что из-за драконицы.

— Нет, это иномирянка была, — глухо ответил старший.

Я не выдержала, не стала дослушивать. Стараясь не привлекать к себе внимания, осторожно скользнула в проулок.

Пошла прочь, быстро, слепо, лишь бы не слышать больше, лишь бы не видеть их лиц.

Он платил своей болью за чужих людей, а самую страшную боль ему причинила я.

И он не знал. Смотрел на меня, целовал, защищал, называл своей, не зная, кого держит в руках.

Я шла бездумно, пока меня не окликнул гвардеец.

— Дальше уже нельзя, госпожа Риана, — сказал он. — Это граница проверенной территории. Возвращайтесь.

Я кивнула, и призналась, что не смотрела, куда иду. Попросила проводить меня до дома.

Оказалось, что я ходила кругами. Очень скоро гвардеец довёл меня обратно, в выделенный мне дом. Но теперь он казался мне совсем чужим.

Вскоре ко мне пришли мои помощницы. Принесли для меня платье…

Невероятно красивое, тёмно-синее платье, с серебряной нитью по вороту и подолу.

— Праздник ведь, госпожа Риана, — сказала Берта, улыбаясь. — Велено вас нарядить. Весь город гуляет, освобождение празднует. И вас там ждут.

— Кем велено? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Женщины только переглянулись и промолчали. Но я и так поняла.

Очень хотела отказаться. Какой праздник, какое платье, после всего, после того, что я услышала утром, после этой вины, что жгла меня изнутри.

Пусть я напоминала себе снова и снова, что меня тогда направляла чужая воля, но всё равно вина никуда не девалась.

Ведь я это сделала. На самом ведь деле сделала это я…

Но вместе с тем я понимала, что нельзя отказываться. Этим я только привлеку к себе лишнее внимание. Настороженность в мой адрес мне точно не нужна.