Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 77 – Ангелина Сантос

— Согласен. Мое условие тоже есть.

— Говори.

— Не объясняй каждое желание усталостью или благодарностью, если сама его выбрала. Это оставляет тебе возможность наутро сказать, что решения не было.

Я вспомнила двор в Ристе. Я действительно сослалась на облегчение, хотя сама потянула его к себе.

— Справедливо. Я хотела тебя поцеловать.

— Я хотел того же.

— И сейчас хочу.

Он подошел только после этих слов.

Поцелуй был медленнее первого. Я чувствовала, как он ждет каждого следующего движения, не угадывая за меня. Когда его ладонь коснулась моей спины, я сама расстегнула верхнюю пуговицу рубашки и остановилась.

— Не здесь.

— Куда хочешь пойти?

— Ко мне. Но сначала еще одно.

Он ждал.

— Завтра это не изменит наши роли. Ада допрашивает тебя. Я не прошу отказаться от показаний или должности ради меня.

— Я собираюсь отказаться от должности хранителя до дачи полного свидетельства.

Я отпустила его ворот.

— Когда решил?

— После передачи журнала. Пока остаюсь представителем сохранности и свидетелем одновременно, Нейл сможет оспаривать каждую мою фразу. Шестнадцатого сообщу совету, семнадцатого подам заявление, восемнадцатого оно вступит в силу.

— Ты потеряешь доступ к архиву до финального слушания.

— Все допустимые копии уже у суда. Если останусь ради доступа, мое свидетельство будет зависеть от должности, которую я защищаю.

— Не делай это как доказательство мне.

— Делаю, потому что свидетель не должен возглавлять сторону, чьи документы подтверждает. Ты можешь не быть рядом после суда. Решение все равно останется.

Только после этого я снова поцеловала его.

Мы дошли до моей квартиры пешком. В прихожей я показала, куда повесить пальто, и закрыла рабочую папку в шкафу. Ни одного документа он не увидел. Потом спросила, хочет ли он остаться. Он ответил да и спросил меня о том же.

— Да, — сказала я. — Но если кто-то из нас передумает, мы остановимся без объяснения причины.

— Согласен.

— И утром ты не будешь считать, что обязан защищать меня от любого решения.

— Не буду. А ты не будешь считать, что обязана простить прошлое из-за этой ночи.

— Не буду.

Мы произнесли условия спокойно. Они не убивали близость. Напротив, убирали необходимость угадывать, что каждый считает обещанным.

Дальше не было ни клятв, ни красивых речей. Мы говорили, когда нужно было замедлиться, и замолкали, когда слова становились лишними. Я узнавала знакомое тело как тело взрослого человека, которого двенадцать лет не знала. Он не пытался вернуть прежнюю близость одним движением, я не делала вид, что прошлое исчезло.

Утром Ранар проснулся раньше и сварил настой на моей кухне после того, как нашел чайник и спросил, можно ли им пользоваться. Эта осторожность показалась мне смешной.

— Ты работал с огнем в суде, — сказала я. — Чайник переживет.

— Судебная печь не принадлежит тебе.

— Логично.

Мы завтракали за маленьким столом. В восемь он ушел в архив, я — в контору. Никто не предлагал переехать сегодня или объявить миру о возвращении помолвки.

Тесса ждала меня у двери с первым возражением Талена против общей жалобы. Он утверждал, что пять дел слишком различны: разные условия, разные годы, разные последствия. Следовательно, женщины не имели права действовать вместе.

Я взяла документ и посмотрела на время вручения. Восемь десять. Банковская выписка должна была прийти через пятьдесят минут.