Книга Стражи Пограничья, страница 85 – Елена Саттэр

Типа родственница померла, у которой поселилась—сын сиротой остался, вот и усыновила. Только все лицо его, сама видела ты, в шрамах. Хорошим рос, никого не обижал, матушку названную любил, только девушек чурался—что делать, не красавец совсем.

— Почему это не красавец, - перебила я её,—эти шрамы и незаметны совсем.

— Даа?—протянула Вальша, пристально меня рассматривая.

Кровь прилила к щекам. И я замолчала, нагнув голову.

— Ну ладно, не видно, так не видно,—покладисто продолжила подруга.—В стражи пошел, как вся наша аристократия делает. Удачливый стал. Много денег поднял на артефактах. Потом эта фря появилась, около него с братцем крутиться стали. По началу речи о свадьбе велись, а сейчас притихли разговоры. Ну вот и всё, что знаю. И ещё люди шепчутся,—сказала она тихо в сторону куда-то,—что граф наш к хозяйке постоялого двора частить начал.

Я ничего не сказала на это, только сердце застучало, и петь снова захотелось почему-то. Это травка, наверное, пряничная так действует!

— Госпожа Анжея, госпожа Анжи, идите туалету смотреть,—позвал нас плотник.

Около гостевого сортира собралась очередь на экскурсию. Естественно, нас пропустили первыми. Зашли мы с Вальшей внутрь, закрыли дверь и замерли от восторга. Унитаз деревянный сделали, с водяным затвором. Как быстро воду провели—молодцы. Хотя там такая технология быстрая: друг в друга трубки глиняные вставили за десять минут и готово. Дольше подпорки делали. Я на эту конструкцию осветяшек оставшихся навешала. Мерцающая дорога таинственно вела к галактическому туалету.

Стоим мы с Вальшей и под ноги смотрим, а там—космос. Рыбки эти гавноедки перламутром переливаются, отбрасывая тёмно-синий свет. Даже дух захватило.

— Такой же себе хочу! — выдала Вальша после молчания.

— Красота получилась, —подтвердила я — только бы еще стены покрасить. Если корней таких наберу, и тебе в таких красоток гавноедок превратим. Ты краску, кстати, привезла?

— Ага, твой который на “Г” выбирал цвета. Хорошо, между прочим, подобрал—есть у парня вкус.

— Гайша?

— Он.

— Вот тогда и будет мне здесь Млечный Путь изображать. Гайшаааа!—позвала я его.

Орчонок, оторвавшись от сколачивания зрительских мест, подошёл ко мне бодрым шагом.

— Кисти с красками в зубы и туалеты разрисовывай. Говорят, в тебе художник дремлет.

Гайша расцвёл и стал меня благодарить, как будто я его золотом одарила.

А мы с подругой, одухотворенные прозрачным полом в туалете, пошли облагораживать гостевые комнаты. Матрасы набили подсушенным сеном. Застелили простынями. Одеяла в пододеяльники вставили. Подушки нашили, тоже набили сеном, я еще туда сухоцветов насовала ароматных. Понюхала—сказка!

Занавесочки повесили, и заиграли комнаты уютом. Вальше отдала дальнюю комнату. Плотник Потем сказал — у раненых переночует. Там место имелось.

Потом, прихватив его и одного из орчат, пошли к тому месту, где стиралку собиралась творить.

— У нас в городе все проще, – рассказала Вальша,—но для особых, правда. — Артефакты есть в Чернозонье, перемешивающие. Камни такие, их птицы Рух отрыгивают, когда яйца откладывают. Они у них периодически нагреваются сами по себе, и чтобы гнездо не загорелось, эти камни прицепляются к скорлупе, приподнимают их при нагреве и начинают вокруг перемешивать труху и сено. Стражи, когда птенцы из гнезда вылетят, лезут в горы и забирают их из гнездовий. Только очень они редкие и дорогие. Поэтому только военные себе такие покупают для казарм, да те кто постоялые дворы держат. А все остальные по старинке —руками своими и слуг. Но ты хорошо придумала.