Книга Хорошая моя, страница 92 – Ирина Ваганова

Мишаня… Иногда Маша думала, что её назвали в честь Миши.

Они были одноклассниками. Марианна вертела двумя кавалерами с большим наслаждением. Женя и Миша нравились ей одинаково. Возможно, через пару-тройку лет она смогла бы определиться, кто из них её истинная любовь, а возможно, появился бы и кто-то другой. В восемнадцать не думаешь о том, что случится в двадцать.

Мишаня сделал предложение первым. Возможно, они бросали жребий, хотя наверняка утверждать нельзя. Марианночка визжала от восторга. Ещё бы, она первая из класса выйдет замуж! Однако Клавдия Семёновна — Машина бабушка — вполне категорично возражала и даже спрятала мамин паспорт. Через месяц поступило предложение от второго кавалера. Здесь всё срослось.

Марианна Григорьевна, вспоминая прошлое, неизменно говорила:

— Видишь, как мы счастливы с Женей? Права была моя мама.

При этом глаза её неизменно увлажнялись. Вряд ли она до сих пор любила Мишаню. Жалела — это точно. Получив отказ, парень бросил институт. Как будто ему было наплевать на будущее. Пошёл в армию, попросился добровольцем в Афган, где и погиб. Так что счастье Евгения Алексеевича было осенено не только благословением тёщи, но и кровью друга. У Марианны же появился действенный рычаг влияния. Хотя, не будь этого, мамуля нашла бы другой. Без вариантов. Папа был обречён на роль подкаблучника.

— Ты куда, пап? — встрепенулась Маша, увидев парк. — Высади Колю здесь.

Отец сбросил скорость, подъехал к тротуару и обернулся:

— А разве мы не будем знакомить его с мамой?

— Не будем. Не сейчас.

— Почему? — они задали вопрос в унисон.

Отвечала отцу:

— Хотела бы, поехала бы с нами. А не хочет, так… Сам знаешь, ничего путного из этого не получится. Иди, Коля.

Он пожал плечами, отстёгивая ремень безопасности, грустно посмотрел на Евгения Алексеевича и протянул ладонь, прощаясь:

— Рад был повидаться. Надеюсь скоро увидеться.

— Да! Обязательно приезжайте вместе! Будем ждать.

Прежде чем тронуть автомобиль, отец спросил:

— Почему, доча?

— Не хочу портить Николаю хороший день. Мама наверняка навешает ярлыков так, что шагу не ступить от их тяжести.

— Наверное, ты права.

Не стал спорить. Не пообещал поддержку. Милый, честный папа.

* * *

Николай Озерцов

Начались рабочие будни. Вернувшись в привычную обстановку, Николай чувствовал себя неуютно. Сам он сильно изменился за месяц, здесь же всё оставалось прежним. Те же шуточки, подначки, весёлый гогот без особого повода. Пришлось снова поверх спецовки надевать броню. Работы накопилось много, и всё же Николай улучал моменты, фотографировал. Сделал серию техногенных снимков: заброшенный ангар в самых разных ракурсах, старый цех с допотопными станками, инструментальные ящики, бетонный пол, а на нём лужи машинного масла с яркими солнечными бликами и радужной плёнкой по краю…

Начальник гаража поймал Озерцова за фотографированием, подошёл, постоял, сунув руки в карманы и гоняя незажжённую сигарету из одного уголка рта в другой, поинтересовался:

— Сорокдевять, чего от работы отлыниваешь? Лоск на директорскую надо навести, Семёнов завтра в Москву собрался.

— Наведу, — пообещал Николай, пряча фотоаппарат в футляр.

— Так, и нечего отвлекаться, штраф схлопочешь, — хмурился начальник.

— Перекур. Десять минут каждый час.