Книга Хорошая моя, страница 91 – Ирина Ваганова

— Можно подумать, кто-то вас послушает, — фыркнула Катя, она так и стояла, привалившись плечом к притолоке. — Строите из себя владычицу морскую… пф-ф-ф…

Марианна Григорьевна усмехнулась, кивая на девушку:

— Сын у вас так же прилично воспитан? Семейка…

— А я, если хотите знать, — Катя распрямилась и расправила плечи, — не малярша и даже не библиотекарша! Тоже диссертацию пишу. И руководитель у нас с Машкой один.

— Меня это не интересует, — гостья обошла Катю и, в пол-оборота повернув голову, бросила Эльвире Васильевне. — Прощайте, думаю, больше не увидимся.

Та, еле пошевелив губами, сказала дочери:

— Проводи, — когда гостья скрылась в гостиной, покачала головой и добавила. — Был бы жив Виктор, не допустил бы такого безобразия.

Марианна Григорьевна уверенно шагала к дверям, игнорируя плывущую следом тень. Уже выйдя из квартиры, обернулась и сказала с хитрым прищуром:

— Вот уж не подумала бы, что аспирантка и работаешь в институте.

— Не тем местом думаете, — мгновенно отреагировала Катя. — Не видели человека даже, а судите о нём.

— Хамка!

— Инспекторша!

Со вкусом повернула замок на три возможных оборота. Ещё и цепочку набросила, которой сто лет никто не пользовался. Постояла, беззвучно смеясь, и размашисто перекрестила дверь. Тут уже захохотала в голос.

Маша Прохорова

Возвращались на отцовской «Шкоде». Маша нарочно села назад, сказав, что ей нужно повтыкать в телефон, надеялась, что Николай и Евгений Алексеевич вдоволь наговорятся.

Занялась своим каналом. Когда ещё? Набросала статью о выставке, похвалила организацию и щедрый шведский стол с бутербродами и напитками. Не обошла вниманием бурную пресс-конференцию, посоветовала подписчикам обязательно посетить галерею и присмотреть себе выставленные там фото для оживления интерьера. Поскольку первые свои работы Озерцов размещал на Машином канале, да и об организованном мэрией конкурсе она подробно рассказывала, добавила перекрёстные ссылки, а также подходящие теги. В простыню текста вставила снимки и прикольный ролик, где «серебристая» модель спорила с бородатым журналистом о её многочисленных котиках.

— Они же милые! Любой будет в восторге от такого презента! — говорила красотка, выставляя декольтированную грудь, словно в дар предлагала именно эту часть своего тела. Газовый шарфик после общего фотографирования благополучно исчез.

Маша нажала «опубликовать» и посмотрела в окно. Мелькали знакомые окрестности. Скоро город, общага, мама…

Как же не хотелось, чтобы мама всё испортила. А она испортит! Пока ещё можно было пребывать в иллюзиях — отцу очень нравился Николай. Они беседовали как давние друзья. Обо всём подряд: о фотографиях, о машинах, о Белоруссии, о столице. Отличные получились бы зять и тесть! Увы, папа не имел влияния на жену. Как Марианночка скажет, так и будет.

Маша вполне допускала, что по дороге домой отец попытается хвалить Колю и Машин выбор, услышит при этом что-нибудь типа: «Женя, ты опять? Вот Мишаня никогда бы не стал оспаривать моё мнение!» Такие фразы работали безотказно.

Эта история засела в Машином сердце стальной занозой. Именно из-за неё трудно было пойти против матери. Марианна Григорьевна придавала родительскому благословению мистическое значение. Не согласиться с этой позицией и поступить наперекор было бы подлым предательством.