Книга Любовь по контракту. Счастье на осколках, страница 18 – Тиана Соланж

— Это не его ребенок, — она снова начала злиться, и я решительно усилил натиск, потянувшись и сжав ее ладонь. По вспыхнувшим щекам понял, что она сама держится на грани, чтобы не уступить мне, не показать, что я до сих пор ей небезразличен. Вот только... — Это твоя дочь...

— Конечно, моя, — усмехнулся я, глядя в изумленные зеленые глаза. — По законам Российской Федерации, ребенок рожденный в совместном браке или после развода в течение шести месяцев считается ребенком обоих супругов, не так ли? — что бы я сейчас отдал, чтобы это оказалось правдой! Свою малышку я никогда бы не отдал никому. Даже готов мириться с присутствием ненавидящей меня женщины, только бы она была моей.

И тут меня осенило. Ну, конечно же! Как не дать бывшей жене стать наследницей состояния брата? Заставить ее жить рядом, а потом, когда устанет играть в заботливую мамочку, отправить на все четыре стороны.

— Только знаешь, радость моя, — ободренный, мурлыкнул я ей в ухо, — с меня ты ничего взять не сможешь — наш контракт, если ты не забыла, еще в силе, и жить со мной тебе придется. Или... может, отдашь мне дочь? Странно, что ты до сих пор не...

Пощечина оборвала мои слова, обжигая кожу, и я уставился на Каролину. В глубине зеленых глаз помимо злости плескалась боль, и я на миг забыл, как дышать, чувствуя ее, как свою собственную.

— Никогда! Слышишь, ты? Никогда не получишьмою дочь! Можешь прямо сейчас катиться вместе со своими деньгами, грантами и прочим имуществом прямиком к своей мамаше и брату. Ненавижу вас! Холеных, богатых уродов, для которых чужая жизнь — игрушка в неумелых детских руках. Захотел — сломал, захотел — выбросил... Однажды я позволила с собой это сделать, но второй раз..., — она отвернулась, а затем встала, чтобы отойти от меня и посмотрела через плечо, — уходи, Алехандро. Тею ты никогда не получишь, если только через мой труп. Но, поверь, прежде я стану вдовой, пусть и при бывшем муже...

Я тоже встал, но меня потряхивало уже не от желания или ненависти, и даже не от злости на ее слова, нет. Она, сама того не желая, дала мне карт-бланш в руки.

— Никогда не говори «никогда», кажется, у вас так говорят? — прошептал я ей на ухо, останавливаясь сразу за ее спиной. Чувствовал и ее напряжение, и то, что ее потряхивает до сих пор от воспоминаний нашей близости, а еще до боли хотелось снова прижать ее к себе. — Не советую играть со мной, дорогая, — она снова вздрогнула и попыталась шагнуть от меня, но я удержал за плечи. Она же держит на руках ребенка, еще споткнется и уронит, не дай бог. — И... бежать от меня тоже не рекомендую, Каролина. Мне нужно посоветоваться с адвокатом, — холодно проговорил я, видя, как втягивает она плечи, — и решить, с кем лучше жить ребенку. Советую тоже тебе подумать над этим, все же... для малышки вредно целыми днями проводить в закрытом душном помещении.

— Иди к черту со своими советами, Алехандро, — прошипела она, а я дернулся, заметив стоящие в ее глазах слезы. — Я не отдам дочь...

— Посмотрим, — несмотря на грызущее чувство того, что я поступил жестоко, надавив на нее материнские чувства, я был решительно настроен, что девочке тут не место. Но видя, что Каролина на грани, решил дать ей время обдумать. — Будь благоразумнее, Каролина, есть много способов забрать у тебя дочь, не заставляй меня испытывать их на тебе.