Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 73 – Тиана Соланж

— Я… знаю, пап, но не отступлю, — тихо проговорила я, обходя его стороной, но останавливать меня он не стал.

— Саша! Прошу, подожди! — следом за мной поспешил Бахтияр, но я со всех ног, забыв совершенно, что на каблуках, бросилась к выходу, зная, что его задержит отец.

Я побежала в сторону стоянки, где должен был дежурить папин водитель. Он стоял, оперевшись на крыло автомобиля, с удивлением смотря на бегущую к нему девицу в вечернем платье и на каблуках. В доме слышался жуткий гвалт, но я уже вкусила пьянящий запах свободы и неслась на крыльях к ней.

* * *

Рука Георгия Сокольского перегородила выход, тормозя пылкого «жениха». Он лишь бросил взгляд на хмурое лицо отца Саши и остановился, понимая, что разборок не избежать.

— Позвольте мне ее догнать! Я все объясню, ведь не было ничего! — быстро заговорил Бахтияр, избегая, однако, смотреть в глаза несостоявшемуся тестю. Рядом что-то проблеял Кильдеев-старший, но Сокольский лишь окинул ледяным взглядом присутствующих, заставляя все разговоры мгновенно умолкнуть. В оглушающей тишине его голос звучал особенно грозно.

— Значит… моя девочка будет дочерью тебе, любимой невесткой, а муж станет ее на руках носить? Пылинки, значит, станете с нее сдувать? — в его спокойном голосе только глухой не расслышал бы леденящее душу негодование. — Кристина, — неожиданно тяжелый взгляд Сокольского остановился на лице поникшей девушки, — чей отпечаток ладони на твоем лице? Бахтияра? — девушка низко опустила голову, мечтая слиться с серым фоном стен, но бирюзовое платье никак этому не способствовало. От всей ее смелости, с которой она еще недавно обвиняла во всем подругу, не осталось и следа. Девушка понуро кивнула. — Яс-сно…

— Георгий Николаевич, это все ложь! — взвился Бахтияр, но под тяжелой ладонью своего отца, опустившейся ему на затылок, едва не откусил язык.

— Хочешь сказать — она врет? — брови Сокольского взлетели вверх в деланном изумлении, — может, это моя дочь приложила ее пощечиной? — тяжелый взгляд льдистых глаз с презрением прошелся по лицам гостей, смотрящих на это «представление» с негодованием. — Или это она закрылась в комнате, чтобы потра…, — злая усмешка исказила правильные черты его лица, но Георгий не опустился до оскорблений. — Разве это Саша изменила тебе, Бахтияр? — он ненадолго замолчал, ожидая ответа «зятя», а затем посмотрел на Азима. — Я знаю, что моя девочка не подходит для вашей семьи. Ни по вере, ни по традициям, — по рядам собравшихся гостей прошелся недовольный гул, который тут же затих под колким взглядом светлых глаз. — Вспомни, мы говорили с тобой об этом, Азим. У Саши непростой характер, она своенравна и свободолюбива, но тебя это тогда не остановило…

— Избалованная истеричка, вот кто она, — прошипел рядом голос, и Сокольский чуть развернулся в ту сторону, куда бросил одобрительный взгляд Азим. За его спиной по-прежнему стояла недовольная Виктория. Она смотрела ему прямо в глаза, гордо задрав подбородок, и нисколько не смущалась своих слов. Сокольский нахмурился, чувствуя, откуда тянет «тухлятиной».

— Отлично. О твоем вкладе в воспитание нашей дочери мы поговорим отдельно. Дома, Виктория, — холодно проговорил Георгий Николаевич, отворачиваясь от побелевшей лицом жены. — Азим, надеюсь, мы все поняли, и подобной ошибки повторять не стоит, — Сокольский резко развернулся, чтобы уйти. Задерживать его смертников не нашлось.