Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 118 – Тиана Соланж

Смех брата тут же оборвался, а он сам отвернулся, что-то разглядывая за окном. Север терпеливо ждал, но Толик молча завел двигатель, и автомобиль плавно тронулся с места.

— Ничего, — ответил брат нехотя, когда Северин, так и не дождавшись его реакции, решил повторить вопрос. — Заявление забрали, обвинения сняты. Извиняться не стали, но намекнули, чтобы ты все старательно забыл и к… девчонке больше не приближался, — Толик бросил на брата короткий предупреждающий взгляд, а тот только зло скрипнул зубами. — Эмаль побереги. И, Север, забудь, что ты собирался сделать с этим выродком… такие щедрые «подарки» тебе больше не светят.

— Что с… девушкой, Толь? — хмуро спросил Северин, не обращая внимания на предупреждение друга. Слишком хорошо помнил, что именно Саша помогла ему там, на берегу. А еще помнил звенящий в ее голосе страх, когда она кого-то просила о помощи. Кажется, там был ее жених? Тот самый, который даже не подумал ее спасать, но при этом написавший заявление на него, Севера, с обвинениями в покушении на жизнь девушки. И мужчина привычно сжал кулаки, как делал всегда, когда видел несправедливость, но сейчас — а это злило его еще больше! — он не мог ничем помочь Саше, не мог защитить, а ведь она нуждается в нем, он чувствовал. И, если бы не проклятая болезнь, подкосившая приступом в неподходящий момент, он давно бы нашел ее и увез в одному ему известном направлении.

В свое время, когда стало понятно, что Марина ушла из его жизни навсегда, он просто решил смириться с диагнозом. На все попытки семьи и друзей вернуть ему веру в выздоровление, он отвечал неизменной улыбкой, скрывавшей боль и злость на ситуацию. Он не жалел, что так получилось, только о том, что мама, да и бабуля, все еще верят, что однажды понянчат его сына, их внука и правнука. Ну, или его дочь. Все же обе надеялись, что Марина, одумавшись, вернется к нему, да только Север знал, что никогда этого не случится. Нет у него будущего ни с ней, ни с кем-либо еще. И только встретив однажды на мосту темной ночью одинокую фигурку, он понял, что это судьба. Даже непростой характер не отпугнул, и мужчина решил, что она станет его. Пусть ненадолго, но…

А затем пришло осознание — имеет ли он право ломать ее жизнь? Зная, что ему осталось всего каких-то жалких несколько месяцев, имеет ли он право рушить ее устоявшуюся жизнь?

— Сев, что с тобой? — голос брата и друга ворвался в его мысли, разом разбивая образ склонившейся к нему девушки, которая смотрела с тревогой в серых глазах.

— И все же, Толь, что с ней? — повторил он глухим голосом, пристально смотря, как темнеет лицом брат.

— Да, что этой вертих…, — захват вышел, что надо. Машина резко вильнула в сторону, едва не скатываясь в кювет, но Север не обратил на это внимание. Держал крепко, как тогда, когда в руках еще была сила, а в глазах противников он видел если не страх, то опасение, стоило ему выйти на ринг. Годы тренировок и вбитые до автоматизма навыки никуда не делись.

— Следи за словами… брат, — прошипел он, следя за тем, чтобы автомобиль не врезался в другие машины. Толик сбросил скорость, но не остановился. — Я ведь могу и позабыть о наших кровных связях…

— Север, да что с тобой?! Как с цепи сорвался! Неужели, все из-за девки… к-ха, к-ха… пусти, — практически прохрипел водитель, пытаясь рукой сжать крепкое запястье брата. Но захват только усилился, а в глазах Севера загорелись нехорошие огоньки — как у того пса бойцовой породы, который почуял кровь врага и теперь пасть не разожмет. Стало нечем дышать, и Анатолий резко дернулся, чудом вырываясь из захвата брата. Или это тот отпустил?.. — Да, понял я, понял!..