Книга (не)вернуть. Цена искупления, страница 68 – Анна Гранина

От этого смеха внутри всё сжимается ещё сильнее. Сердце стучит где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Я вспоминаю лицо Макса, его руки, его голос, его тепло… Как он обнимал меня, как говорил, что любит, как осторожно гладил живот. Он найдёт меня. Я верю. Но выдержу ли я?

— Он найдёт меня, — шепчу я с вызовом, собирая остатки сил. — Он вас… найдёт.

Удар приходит внезапно, болезненно отзываясь в щеке. Голова резко дёргается в сторону, и перед глазами вспыхивают звёзды. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не упасть снова.

— Пусть ищет. Будем ждать гостя, — шипит незнакомец, наклоняясь ко мне вплотную. Я чувствую его горячее дыхание, пахнущее сигаретами и алкоголем, и мне становится тошно.

— Уведите её, — резко отдаёт он приказ кому-то сбоку. — Пусть посидит, подумает. Ей есть, о чём задуматься.

Меня снова хватают, волокут куда-то по сырому, холодному полу, и я почти теряю сознание от страха и отчаяния. Тело перестаёт слушаться окончательно, ноги волочатся, не способные держать даже мой собственный вес. Меня бросают на что-то твёрдое, дверь с грохотом захлопывается, замок щёлкает.

Тишина. Жуткая, мёртвая, удушливая. Только моё тяжёлое дыхание и пульсирующая боль в висках. Я осторожно ложусь на бок, подтягиваю ноги, закрываю руками живот, словно это спасёт нас с Надюшей. Слёзы текут по щекам, горькие и горячие.

— Всё будет хорошо, малыш, — шепчу я, пытаясь убедить и её, и себя. — Папа нас найдёт. Он сильный, он обязательно найдёт…

Я повторяю это снова и снова, как мантру, но внутри пустота и страх медленно переплетаются с паникой, образуя жгучую, парализующую смесь.

Одинокая лампа под потолком едва освещает грязные стены. От сырости и холода меня начинает трясти. Но я цепляюсь за сознание из последних сил. Мне нужно быть сильной. Ради дочки. Ради того, чтобы не дать этим чудовищам победить.

Осматриваюсь еще: ни окна, ни стола, только старый матрас, на который меня швырнули будто куклу.

Я закусываю губу до крови, но это помогает удержаться на краю сознания. В животе снова толкается моя девочка, словно говорит: «Мама, держись». Я отвечаю ей тем же:

— Держимся, моя хорошая. Мы должны выстоять. Папа скоро придёт…

Сквозь слабость и страх, сквозь адскую боль и отчаяние, я продолжаю упрямо верить в это. Потому что знаю: он нас найдёт. Другого выхода у нас просто нет.

А потом дверь снова громко лязгает. Я зажмуриваюсь, что есть силы. И через мгновение ощущаю чьи -то руки на себе.

Макс

— По номерам пробили ту скорую? — спрашиваю у безопасников.

— Левые. Уже пробили. И маршрут просмотрели. Они скинули ее на заправке. Была слепая зона до этого. На заправке вылез мужик в кепке и очках. ЛИчность не идентифицировать. Сел на мотоцикл без госномеров и уехал. — рапортует Денис.

А у меня так гремит в ушах, что я дыхание задерживаю чтобы его слышать. Адреналин херачит по венам вместо крови уже. Прошло уже больше двух часов как Вика пропала.

— Может быть силовикам? — Тема предлагает. Но ответ понимает сразу по моей морде.

Какие на хер силовики?

Я жду новостей от Чернова.

Уж он точно в курсе всей хрени что творится в городе и области.

В горле словно сахАра, хватаю стакан с водой и, опрокинув, только успеваю поставить его на стол, как раздается телефонный звонок.

— Ты кому, Волк, дорогу так перешел? Решил таких дядь без кормушки оставить? — раздается в динамике хриплый прокуренный голос.