Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 90 – Ира Орлова, Анна Гранина

Мне становится до тошноты противно от этого зрелища. От её лжи, от её унижения, от того, как она, по сути, готова ползать на коленях перед этим мерзким стариком. Видеть её такой, жалкой и лицемерной, когда всего минуту назад она кричала о своей ненависти, было невыносимо.

Виктор жестом, полным грубого отвращения, отталкивает её от себя, словно грязную тряпку.

— Приревновал? – рычит он, его губы кривятся в презрительной усмешке. – Ищи нового спонсора, Катенька. Мой кошелёк для тебя закрыт навсегда. Иди, изображай любовь перед другими.

Он даже не смотрит на неё, когда разворачивается и решительным шагом направляется к своей машине. Я молча следую за ним, оставляя Катю одну, рыдающую и бьющуюся в истерике на тротуаре. Её отчаянные крики эхом разносятся по улице, но для меня они лишь пустой звук.

Мы сидим в кабинете Виктора. Тяжёлый запах дорогого виски, смешанный с застарелым табачным духом, пропитал всё вокруг, въелся в мебель, в стены, в саму атмосферу этого места.

Он давит, словно невидимый пресс, на лёгкие, на сознание. Виктор, массивный, с оплывшим лицом и тяжёлым взглядом, разваливается в своём огромном кожаном кресле, его пальцы сжимают стакан с янтарной жидкостью, но он не пьёт.

Каждый мускул на его лице напряжён, а глаза, мутные от недавней ярости и пережитого унижения, буравят меня, будто я не просто гость, а последний, отчаянный шанс вылезти из той бездны, в которую он сам себя загнал.

Я сижу напротив, на краю такого же кресла, не позволяя себе расслабиться ни на секунду. Каждый нерв натянут до предела, ожидая главного.

— Не буду ходить вокруг да около, — наконец нарушает он давящее молчание, его голос звучит устало, без прежней агрессии, в нём слышится лишь какая-то глубокая, прогорклая обречённость. – Воронцова я знаю давно. Лет десять, наверное. Встретились случайно, через общих знакомых на каком-то закрытом форуме для «серых» кардиналов бизнеса. Он тогда уже такие схемы прокручивал, что любой следак слюной бы захлебнулся от восторга, а любой бизнесмен — от зависти. Он был виртуозом в этих делах.

— Значит, это его план? – мой вопрос звучит жёстко. Мне нужна ясность, нужны ответы, и я готов вырвать их из него клещами.

— Скажем… Это совместный проект, – Виктор криво усмехается, его толстые губы растягиваются в отталкивающей, циничной гримасе. В этой усмешке нет ни капли веселья, только горькая ирония человека, который слишком долго играл по чужим правилам. – Ладно, не буду юлить. У меня проблемы, Артем. Очень большие проблемы. Ты прекрасно знаешь, что мой бизнес еле дышит, я на грани банкротства. Последние пару лет я живу в постоянном страхе, что завтра всё рухнет к чертям собачьим. А тут Воронцов… Умный, хитрый сукин сын. Мразь. Он давно промышляет подобными схемами, целенаправленно и методично. Вычисляет перспективные проекты, те, что вот-вот выстрелят, находит мелкие лазейки в законе или в чужих делах, а потом, когда дело раскручивается, подставляет, обводит вокруг пальца и забирает себе. Он предложил мне план. Сказал, что у меня есть шанс не просто выжить, а поднять свой бизнес, если я помогу ему провернуть одну "маленькую" аферу.

Виктор потирает виски, словно головная боль не дает ему покоя, словно каждое воспоминание о сделке с дьяволом отзывается тупой болью в черепе.