Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 48 – Ира Орлова, Анна Гранина

Стискиваю зубы, в груди вскипает раздражение. Она не звонила, не предупреждала о своем приходе, и я не хочу её видеть. Ни сейчас, никогда больше.

— Катя, какого чёрта? — говорю грубо и резко. — У меня дел по горло. Выйди, — добавляю, даже не смотря на неё.

Но она не слушает. Дверь закрывается с мягким щелчком, и звук замка отдаётся в ушах, как выстрел.

Катя проходит к столу, её движения плавные, рассчитанные, будто она репетировала этот момент перед зеркалом. Садится на край, слишком близко, нарушая личное пространство с наглой уверенностью.

Её духи — вонючий мёд и ваниль, почти тошнотворные — лезут в нос. Я отклоняюсь, кресло подо мной скрипит, словно возмущено происходящим не меньше меня.

— Артём, не будь таким букой, — мягко произносит она, напрочь игнорируя мое недовольство. — Мы же так хорошо провели время…

Катя медленно расстегивает еще пуговицу блузки, будто разыгрывает карту в заранее спланированной партии. На её груди багровый засос, свежий, как клеймо. Умышленно демонстративный. Улыбается, наклоняется ближе, и её волосы падают на плечо, скользя по коже, как щупальца.

Желудок сжимается от отвращения — к ней, к себе, к тому, что я натворил. К этому липкому чувству вины, которое она так мастерски расковыривает.

Хватаю её запястье, сжимаю, не до боли, но твёрдо, отталкиваю её руку, встаю резко, кресло отъезжает с визгом.

— Ты что творишь? — рявкаю я, горя от злости. — Ничего между нами не было и не будет! Я не помню ту ночь, и мне плевать на твои засосы!

Пауза. Её глаза на мгновение расширяются, будто она не ожидала такого напора. Но я знаю её слишком хорошо — это всего лишь маска.

— Вали к Виктору, кстати, — добавляю я, нажимая на больное. — Как он там? Не передумал по сделке? Ты же его так же лапаешь? Или в больнице он немощен и за ним нужно выносить утки?

Улыбка с её лица стирается, будто кто-то ластиком прошёлся. Глаза узкие, как щели, голос — стальной, как лезвие:

— Ты издеваешься? — шипит. — Ты так со мной не говори. Я не какая-то там, Артём. Я тебе не шлюха на одну ночь. Я могу дать тебе всё. А могу и лишить многого. Так что не нужно так… Мы действительно любили друг друга. И тогда, той ночью, ты…

— Ничего между нами не было, — говорю я, чеканя каждое слово. — Ты мне не нужна. Ясно? Уходи.

Она делает шаг ближе, слишком близко, нарушая все границы личного пространства. Её пальцы – длинные, с идеальным маникюром кроваво-красного цвета – медленно задирают край юбки вверх, оголяя ноги до края кружева чулок. И грудь, от того, что Катя наклоняется вперед, призывно манит своей наготой. Конечно, это намеренно, я знаю этот дешёвый трюк.

Затем ее рука скользит ко мне. Сначала на плечо — мягкое, скользящее касание. Потом к груди. Потом — ниже. К ширинке.

Я ощущаю, как лицо заливает жар. Но не от желания. От ярости.

— Катя. Прекрати, — рычу я, глядя прямо ей в глаза.

Она продолжает, будто и не слышит. Смеётся. Сладко, наигранно.

— Ой, ну не смеши… не притворяйся, что тебе не хочется…Ты такой жеребец, Тем. Давай прям тут… на столе.

Всё. Достаточно.

С силой отбрасываю её руку. Резко. С отвращением. Как если бы отгонял мерзкое насекомое.

— Я сказал, ХВАТИТ.

Она отступает на шаг, дыхание сбивается. Смотрит с выражением обиженной гордости. Катя привыкла, что её хотят. Привыкла, что она побеждает.