Книга Вернуть жену любой ценой, страница 68 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Ада, – перебивает меня, – я купил кресло, в машине стоит.

Только сейчас останавливаюсь и поднимаю на него глаза.

Купил… подумал…

— Я знала, что я что-то упустила. А если еще что-то забыла?

— Конечно, что-то забыла. Но это мелочи все, Ад. Дом, где жить есть, мы с тобой есть. Остальное можно купить.

Едем в детский дом. Пальцы теребят ремень сумки, сердце стучит, как будто я бегу марафон. Вместе Зоей с ее пальцем.

Набираю ей сообщение, что едем за Пашей и заодно спрашиваю про ее палец. Больше пока ничего.

Яровой сидит за рулем и тоже молчит, но я вижу, как его плечи напряжены. Он тоже волнуется? Или просто играет роль? Не знаю. Не хочу спрашивать.

В детском доме нас уже ждут. Директор ведет в свой кабинет, где уже ждет Паша.

Он сидит на стуле, руки сложены на коленях, глаза огромные, рядом рюкзак с какими-то его вещами.

— МамАда, – бросается ко мне, когда замечает.

Я тут же опускаюсь на корточки и обнимаю его.

Мальчик мой, малыш. Целую в щеку.

Только сейчас отпускает немного.

— Ада, Мирон, – начинает директор, поправляя очки. – Сегодня большой день.

Я поднимаюсь, но беру Пашку за руку.

— Паша вас очень ждал. Но помните: ему нужно время, чтобы привыкнуть. Будьте терпеливы, не давите. Он может стесняться, закрываться – это нормально. Давайте ему пространство, но показывайте, что вы рядом. И, пожалуйста, не забывайте про встречи с психологом, если вам нужна будет помощь. Это важно для всех вас.

Я киваю, чувствуя, как ладони потеют. Мельком на Мирона. Он тоже кивает, на серьезном лице появляется мягкая улыбка. Опускает глаза на Пашу, не натянуто, а тепло, как будто и правда рад.

— Паша, – говорит директор, поворачиваясь к мальчику. – Ты едешь домой. Будь счастлив в своей новой семье.

Паша кивает, щеки розовеют.

— Я очень рад, – говорит он тихо, почти шепотом и жмется ко мне.

Я чувствую, как глаза щиплет, но сдерживаюсь. Несколько воспитателей подходят, обнимают Пашу, желают ему счастья. Одна из них, молодая девушка, вытирает слезы, шепча: "Будь самым счастливым мальчиком, Паша". Он стесняется, опускает взгляд, носом шмыгает. А я его обнимаю и тоже шмыгаю носом.

Мы выходим к машине, Паша идет между нами, с маленьким рюкзаком на плече.

Мирон открывает ему дверь, чтобы посадить в машину.

— А можно я тебя буду звать Мирон? – вдруг спрашивает Паша, глядя на него снизу вверх.

— Конечно, – отвечает Мирон мягко, по-отцовски. – Зови, как хочешь, Паш.

Я смотрю на них, и в груди сжимается. За те несколько встреч, что у нас были, Мирон ему понравился.

Нам, конечно, ко многому еще надо привыкнуть, но главное, что Паша не боится. Это хорошо. Но я все равно волнуюсь. Понравится ли ему дом? Будет ли ему с нами комфортно?

С сегодняшнего дня мы семья.

Я сажусь с ним рядом, на заднем сидении. Держу за руку. Смотрю не отрываясь. Он самое дорогое и ценное, что у меня есть. Я всем ради этого пожартвовала. И не жалею.

Он стоит и больше. Гораздо больше. Или… это вообще бесценно.

Дома Паша замирает на пороге, глаза разбегаются. Он видит детскую площадку во дворе – качели, горку, песочницу.

— А это чье? – тих спрашивает.

— Это твое.

— Можно посмотреть? – спрашивает он, глядя на Мирона.

— Можно. И посмотреть, на качелях покататься. Это твоя площадка. Ее не надо ни с кем делить. Не надо ждать очереди. Не надо выходить по времени.