Книга Вернуть жену любой ценой, страница 62 – Яна Мосар, Анна Гранина

Судьба быстро свела нас: мы работали над одним проектом. Мне нравилось в ней все, как она хмурится над цифрами, как теребит ручку, когда злится, как улыбается и хлопает по-детски в ладоши, когда находит решение задаче.

И все. Через месяц я перевез ее к себе. А потом надел кольцо на пальчик, дал свою фамилию, отдал все, что у меня было. Она была моим домом. Я хотел ее тогда так же, как и сейчас, – до дрожи в руках, до хрипа в горле. Но я все сломал. Одной ошибкой. Разнес нашу жизнь вдребезги и все уничтожил.

Мирон

7,5 лет назад.

— Опять отрицательный тест, Мир, – Ада встречает меня в дверях квартиры. Глаза опять влажные. Плакала.

— Ада, может быть сейчас еще не время? Мы пытаемся не так долго, – разуваюсь и снимаю пиджак. – Давай для себя поживем, родная?

— Тебе, конечно, все равно. Тебе не надо вынашивать, не надо думать, что после тридцати есть риски для женщины. Я скоро стану старородящей! Мои подруги со школы уже в сад повели детей, я тоже хочу…

— Ладно, – подхожу, обнимаю, – извини, – целую в шею, – давай тогда будем пробовать каждый день, – пальцами нащупываю узел на поясе ее халата. – У нас тоже будет ребенок. И не один.

Сглаживал как мог и поддерживал. Походы по врачам, куча анализов, банки с лекарствами, месяцы ожиданий.

Потом начался ад. Врачи, анализы, банки с таблетками на кухонном столе. Месяцы ожиданий, ее взгляды, полные надежды, и мои – полные страха, что снова не получится.

Но через год получилось.

Я даже помню тот вечер, когда вернулся с работы, а она мне подсунула коробку с подарком. Видел такие штуки в интернете, но что-то не думал, что узнаю, что стану отцом, так.

В бумажной мишуре лежали детские пинетки и тест на беременность.

Вечерами Ада листала каталоги домов, выбирала имена, мечтала, как будет водить нашего малыша в садик. Ради этого я готов был горы свернуть.

А потом. Она схватилась за живот прямо на работе. Я гнал по дороге в больницу, нес на руках в приемное отделение, ждал в коридоре.

Минуты, как вечность.

Итог – выкидыш.

Я был счастлив, что она жива.

А она сломалась. Глаза потухли, как будто кто-то выключил свет.

Я вытаскивал ее из депрессии неделями и месяцами. Шаг за шагом. Тащил в отпуск, заставлял смеяться, покупал ее любимые пирожные.

Я хотел ребенка, но не такой ценой. Поэтому молчал об этом.

Ада начала улыбаться, но потом опять завела: "Я хочу ребенка". Я не спорил. Снова анализы, походы к врачу, подготовка. Долгожданная беременность.

Только теперь Ада молчала. Будто хранила это как тайну ото всех. Не говорила про имена, не листала каталоги.

Вроде бы все было хорошо, но только внешне. Напряжение в доме росло, как статическое электричество. Искрило все и без слов.

Я перевел ее в другой отдел, чтобы разгрузить. Она согласилась. Без споров. Все, что касалось быта, работы – она не спорила, но то, что касалось ребенка и ее беременности, каждый раз натыкался, как на шипы.

В тот день я уехал в командировку. И именно в тот день ей надо было к врачу.

— Ада, сегодня сильный гололед. Давай ты останешься дома.

— У меня врач, Мирон.

— Завтра я вернусь и свожу сам тебя к врачу.

— У меня назначено сегодня. Значит, надо быть сегодня. А не завтра или послезавтра. Ты не понимаешь? У меня есть четкий день, когда я должна прийти.