Книга Вернуть жену любой ценой, страница 42 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Обувайся, – ставит на бетонный пол.

— Больной придурок!

Закрывает на ключ дверь.

— Ты бросил наши занятия ради того, чтобы с ней куда-то съездить! – натягиваю дебильные балетки.

— Замолчи и не верещи на весь дом! – разворачивается и вызывает лифт. – А то так тебя заткну, что пожалеешь.

Спускаемся на лифте на первый этаж. С нами едет еще одна семья. Только они сдерживают, чтобы я не продолжила.

Мирон заталкивает меня словно куклу на переднее сиденье своего авто.

А тут… боже… тут пахнет чужими женскими духами. Да так мерзко и противно, будто я опять на пять лет назад вернулась, в тот злосчастный кабинет!

Выезжаем со двора.

Ну вот, сейчас нас познакомит.

— У тебя теперь несколько жен, как у шейха? – язвлю, но мы сворачиваем не в тот двор, а выезжаем с нашего квартала.

— Яровой, куда ты меня везешь? Убивать? – понимаю, что уже чушь несу, но остановиться не могу. – Я тебя не понимаю! Ты как себе это представляешь, мы в твоей квартире будем жить впятером? Ты что опеке будешь говорить? Ты хочешь, чтобы они на меня еще ярлыков навешали?

— Да помолчи ты хоть пять минут!

— Тогда объясни мне хоть что-нибудь!

Он включает поворотник, сворачивает на обочину.

Резко жмет на тормоз, что меня аж подкидывает вперед и ремень больно врезается в грудь.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты замолчала, а то пожалеешь, – отстегивает ремень с глухим щелчком и разворачивается ко мне, в глазах – сплошная тьма.

Дергает вперед рукой, пальцами обхватывают меня за шею, притягивают ближе, так, что я слышу его дыхание – сбивчивое, злое, горячее.

И прежде чем я успеваю отреагировать, резко наклоняется и впивается в мои губы.

Это не поцелуй – это бросок в пропасть прошлого. С надрывом, с болью, с привкусом прошлого.

Упираюсь ладонями в его грудь, чувствую, как бешено колотится его сердце. Сопротивляюсь, пытаюсь вырваться, но он крепко держит.

— Отпусти, – выдыхаю, упрямо не давая ему возможности снова коснуться моих губ.

Брезгливо вытираю тыльной стороной ладони губы, оставляя на коже персиковый цвет помады.

— Все у нас через жопу кувырком, – тянется к бардачку, достает салфетки и вытирает губы.

— Еще будешь спорить, так и до первой брачной ночи дойдем.

Отворачиваюсь к окну.

Губы до сих покалывает от поцелуя. Кажется, я уже и разучилась целоваться. После развода у меня не было мужчин. А он вон… даже ребенка сделал.

Сжимаю плотно губы, чтобы не дать волю слезам. Что у него за игра такая, жестокая? Неужели он не понимает, что делает со мной? Или я не понимаю, к чему это все.

Спустя полчаса молчания и езды по кольцевой, мы, наконец, въезжаем в коттеджный поселок и тормозим возле какого-то дома.

СПАСИБО ВСЕМ, КТО ПОШЕЛ С НАМИ ДАЛЬШЕ В ЭТОЙ ИСТОРИИ. ОБЕЩАЕМ, ЧТО ПРОДЫ БУДУБ ВЫХОДИТЬ ТАК ЖЕ РЕГУЛЯРНО КАК И БЫЛО. А ЕЩЕ МЫ ВАС ОЧЕНЬ ПРОСИМ СЕГОДНЯ НЕ СПОЙЛЕРИТЬ В КОММЕНТАРИЯХ СЕГОДНЯ! ДАЙТЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ВСЕМ НАСЛАДИТЬСЯ) ВСЕХ ОБНИМАЕМ.

Ада.

Я стою перед домом, и в груди колет, будто кто-то вонзил иглу. Коттедж новый, с большими окнами, белыми стенами и черепичной крышей, но что-то в нем кажется неправильным.

Пальцы сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в ладони, пока я смотрю на детскую площадку во дворе – горка, качели, песочница.

Зачем?

Зачем ему дом, если наш брак – это игра для опеки? Он же не мог купить его за день. Значит, планировал. Для кого?