Книга Вернуть жену любой ценой, страница 41 – Яна Мосар, Анна Гранина

Пара мгновений и они скрываются в подъезде соседнего дома.

Правды хочу! Надоела ложь и недосказанность! Достаю телефон и набираю его номер. Гудок, еще один и…

Ада

Какое-то странное и мерзкое чувство дежавю накатывает на меня. Как пять лет назад, когда я шла по коридору офиса и… и что?

Любила? Надеялась? Доверяла? Я же ему всецело и безоговорочно… верила. А сейчас?

Он стал совсем другим, да и я тоже не та наивная девчонка. Между нами строгие договоренности. Но это не отменяет того факта, что я имею право на правду. Сейчас же стойкое ощущение, что меня водят за нос. Что крайне неприятно… нет, даже мерзко. И если мы решили заключить взаимовыгодный договор, то… с его стороны подло скрывать что-то от меня.

У него что будет ребенок? От этой женщины? Или кто она вообще такая? Почему он ей помогает?

— Адочка, ты сегодня поздно, а Мирона еще нет, – заботливый голос домработницы встречает меня в его квартире.

Она вновь наготовила на целую роту и пакует еду по контейнерам.

— Для кого эта еда? – строго, не сводя с нее глаз, задаю вопрос. – Это ведь не для деда Мирона, да?

Домработница жмется, отводя взгляд, и молчит.

— Ада, я… – тихо стучит ложкой и раскладывает паровые котлеты.

Но тут хлопает входная дверь.

— Поговори с Мироном, милая. А меня не впутывайте, – быстро ставит контейнеры в холодильник и, сняв фартук, испаряется из кухни.

Через мгновение входная дверь снова хлопает.

— Куда улетела тетя Вера? Что-то случилось?

Мирон заходит в кухню, берет с тарелки ломоть огурца и кидает в рот.

— Решил все дела? – складываю руки на груди.

— Да, – закидывает перчину, вытирает руки о полотенце и расстегивает манжеты рубашки.

— Ты был так занят, что не смог ответить на звонок?

— Ты звонила? Наверное, телефон в машине оставил. Извини. – как ни в чем не бывало отвечает.

И тут-то меня взрывает.

— Извини? Ты за меня дуру держишь? Я тебя пятнадцать минут назад видела с белобрысой глубоко беременной женщиной. И не одна я, а полгорода видело, как ты с ней ходил по женской консультации.

Он замирает и застегивает манжету назад.

— Это твой ребенок, Мирон?

Вздыхает, смотрит в глаза.

Нет-нет-нет. Пожалуйста. Скажи, что не твой.

— Да, мой.

Меня сплющивает, стягивает, выворачивает и кружит, как в центрифуге. Не оттого, что у него ребенок, а от того, во что он превратился.

— Тебе так нужна моя земля, что ты женился на мне и бросил беременную от тебя женщину ради денег? Ты вообще человек? В тебе что-то человечное осталось?

— А ты не видишь?

— Зачем тебе приемный ребенок, если у тебя будет свой! Или подожди… Ты хочешь сделать мне больнее?

— Нет, Ада, послушай…

— Да куда еще больнее? Пять лет назад…

— Да замолчи ты, послушай.

— Это ты меня послушай. Ты решил на две семьи жить? Как удобно? Устроился! В соседних дворах по семье? Прокатит это для опеки и никто не узнает? Или ты специально это сделал? Чтобы они узнали и мне никто не дал ребенка. А ты будешь радостно у меня на глазах растить своего малыша.

— Твою мать. Ладно. Идем.

Делает шаг ко мне, хватает за руку и тащит к выходу.

— Отпусти! Куда ты меня тянешь? Ненормальный!

— Замолчи. Обувайся.

— Никуда я с тобой не пойду!

— Или ты обуешься, или я тебе босую понесу.

— Куда? К ней? Познакомить хочешь? – упираюсь.

Тогда он берет мои первые попавшиеся балетки и, подхватив на руки, выносит из квартиры.